Призраки, любовь и прочие безумства - Джози Силвер

– И ты собираешься вмешиваться в процесс. Биттерсвиты не вмешиваются. Это не наша работа.

Я смотрю на упрямо расправленные мамины плечи. Что ж, все ясно: если добиваться ее одобрения, дело с мертвой точки не сдвинется.

– Бабуля?

Мы с мамой поворачиваемся к старейшему члену семьи. Она накалывает на вилку очередную ягодку, затем медленно жует, прекрасно осознавая, что мы обе ждем ее вердикта. Понятно, от кого маме передалась склонность к драме.

Бабушка пристально смотрит на меня глазами-бусинками и в конце концов указывает вилкой в мою сторону:

– Это же не повредит семейной фирме? Мы ведь напрямую зависим от духов на земле, милая.

– Ни капельки. Я займусь призраками, которые здесь застряли или создают проблемы. Вы меня даже не заметите. Честно. Обещаю. – Я качаю головой и про себя молюсь об успехе, затаив дыхание.

Бабуля катает по тарелке ягоду голубики, раздумывая, затем аккуратно кладет вилку на стол.

– Неси шампанское, Сильвана. Наша крошка открывает свое дело.

Губы невольно расплываются в улыбке, и я сдерживаюсь, чтобы не обнять бабушку, поскольку от маминого молчаливого взгляда мне становится не по себе.

– Это потому, что ты опять волнуешься из-за двадцати семи? – проницательно спрашивает она мягким тоном.

При упоминании о моем недавнем дне рождения я отвожу взгляд. Материнское чутье не обманешь!

– Мы ведь уже обсудили, – продолжает она. – Это просто цифра, только и всего.

Возможно, для кого-то двадцать семь – просто цифра, но не для меня. К двадцати семи мама родила меня, а бабушка – родила ее. Именно столько было моему отцу в день смерти, когда он мчался в роддом к моей маме и его мотоцикл раздавило колесами грузовика.

Собственный двадцать седьмой день рождения сразил меня сильнее, чем можно было представить. Я проснулась с ожиданием вполне обычного праздника, а оказалась придавленной к земле тяжелейшим, сокрушительным приступом боже-куда-уходит-жизнь. Эта ядерная бомба страха, эмоций и настоящих слез буквально заставила меня оцепенеть. Я думала о матери и том, что к этому возрасту она уже нашла свою любовь, призвание и держала на руках ребенка. Я думала об отце, от потери которого мама так и не смогла оправиться, о мужчине, чья жизнь оборвалась в том возрасте, когда моя едва сдвинулась с мертвой точки.

Вплоть до двадцати шести лет и трехсот шестидесяти четырех дней я была ребенком, изображающим взрослого. Однако к вечеру своего двадцать седьмого дня рождения я, образно говоря, отложила детские игрушки и составила список. Я хочу хорошую жизнь, наполненную любовью и гордостью, хочу сама создавать свою судьбу, а не ждать, когда она меня настигнет.

И хотя это пугает меня до чертиков, я собираюсь открыть свое агентство, и мне бы очень хотелось сделать это с благословения мамы.

Мне на помощь приходит бабуля с неожиданным предложением:

– Сильвана, Мелоди может приглашать по утрам Гленду на пару часов.

Гленда Джексон – секретарь и центр вселенной в «Неугомонных духах», настоящая Чудо-женщина в деле организации. Она работала в «Неугомонных» с тех пор, как я себя помню, одна из тех дам, которые в свободное время могут даже баллотироваться на пост премьер-министра, если захотят. К счастью для нас, она положила все свои силы на то, чтобы железной рукой вести наши дела, так что во мне как в помощнице не было никакой необходимости, а именно этим я занималась последнее время, потерпев крах во всех начинаниях с работой на стороне. Я правда здесь лишняя. Мама и бабушка с радостью посвящают свое время и силы индивидуальным и групповым сеансам, а Гленда превосходно справляется с административной и организационной стороной дела, к тому же ее уважают горожане – это упрощает нам жизнь и сглаживает острые углы эксцентричности агентства по общению с привидениями. Кроме прочего, Гленда верховодит местным сарафанным радио: если она чего-то не знает, того и знать не стоит.

Гениальный ход со стороны бабушки. Услуги Гленды позволят маме держать руку на пульсе моих дел, а мне – заниматься тем, чем хочется. Прожив в этой семье столько, сколько бабушка, невольно развиваешь дипломатические навыки на уровне Организации Объединенных Наций. Мама, кажется, малость ослабила хватку, хотя, если не знать ее как облупленную, начало оттепели ни за что не заметишь.

Она надувает щеки и сердито глядит на бабулю:

– Никакого шампанского! Еще только утро.

Бабушка слегка пожимает плечами, совершенно невозмутимая:

– Где-то уже пять вечера, Сильвана.

– О чем я только думала? Я понятия не имею, как вести бизнес. Все пойдет наперекосяк, и я до конца своих дней буду прозябать как неудачница. Даже призраки будут надо мной смеяться.

Я валюсь, как мешок с картошкой, в мягкое кресло у камина в моем новом офисе и почти исчезаю в поднявшемся облаке пыли. Всего два дня прошло с тех пор, как я раскрыла семье свой грандиозный план, а нервы уже на пределе.

– Господи Исусе, Мелоди! – Марина вынимает изо рта лопнувший пузырь жевательной резинки, покрытый пылью, и бросает его в мусорку.

Нас с Мариной, моей лучшей на свете подругой еще с начальной школы, объединили брекеты и семьи, благодаря которым мы были изгоями, не похожими на других, как ни старались это скрыть. От сицилийской бабушки она унаследовала итальянскую красоту и сочные формы, а благодаря сицилийской деловой хватке деда семья получила богатство и грозную репутацию семьи Малоне. Невинности Марина лишилась аж в девятнадцать, потому что такое сочетание красоты и ужаса пугало парней.

Когда облако пыли от старого кресла оседает, подруга сурово глядит на меня со своего места на письменном столе, который последний час терпеливо полировала, приводя из мерзкого в приличный вид.

– Во-первых, ничего не пойдет наперекосяк, а ты не останешься прозябать неудачницей. Во-вторых… – Она загибает пальцы для пущей наглядности. – …Ну не умеешь ты вести бизнес, что такого-то? Ты все схватываешь на лету, и каждое утро тебе будет помогать Гленда Джексон. Эта женщина способна рулить «Майкрософтом» во время обеда.

Ее слова меня приободряют, потому что так и есть. Когда мы учились в школе, Гленда следила за нашей учебой строже, чем Анна Винтур за подчиненными. Мы обе сдали экзамены на отлично исключительно от страха перед Глендой.

– И в-третьих… – Марина открывает новую пачку жвачки и показывает три пальца, – если над тобой будут смеяться призраки, разве тебе не плевать? Они померли, а ты нет, так что