Грехи любви: в паутине соблазна - Кэтрин Болфинч

Мне было плевать даже на то, что его друг мог оказаться дома. Было плевать, что он мог услышать, как мы буквально ввалились в квартиру, уронив что-то с комода в коридоре. И было плевать, что он мог слышать мои нетерпеливые мольбы о большем.

С трудом, но все же мы добрались до спальни. Мои дрожащие руки опустились на пуговицы его рубашки, но Энзо, тяжело дыша, перехватил мои запястья, поцеловал по очереди тыльную сторону обеих ладоней.

— Не так быстро, Эмили, — прошептал он, развернув меня спиной к себе, его пальцы пробежались по моей груди, подцепили топ снизу и легко стянули его с меня, оставляя почти обнаженной. — Ты просила не нежничать с тобой, — Энзо, едва касаясь, убрал мои волосы, оголяя шею, на которую тут же прилетел поцелуй. Его теплые руки спустились ниже, расстегнули пуговицу на джинсах, всего мгновение, и я оказалась без одежды. — А меня не нужно просить дважды, — его дыхание касалось кожи, заставляя тело покрываться мурашками. Я прикусила губу, пытаясь совладать с возбуждением, которое перерастало в нетерпение.

В темноте блеснула черная глянцевая коробочка — Энзо протянул ее на ладони.

— Что там? — мой голос оказался осипшим и едва слышимым.

— Ты ведь знаешь, что можешь отказаться? — спросил он. Я кивнула. Любопытство перемешивалось с влечением, рождая взрывоопасную смесь. Мне хотелось отбросить разговоры, запустить пальцы в волосы Энзо на затылке и поцеловать его, а потом получить необходимую разрядку. Но я почти не двигалась, только грудь вздымалась от глубоких вдохов.

Энзо открыл коробочку. Я узнала предмет, который там лежал. Он действительно не собирался со мной нежничать.

Я должна была испугаться, но вместо страха ощутила, как внизу живота разливается тепло.

— Если ты не хочешь, то можешь просто сказать, — напомнил Энзо, и мне почему-то показалось, что в этот раз моего кивка будет недостаточно.

— Я… — я сглотнула, понимая, что сейчас сделала бы что угодно, если бы он попросил, — хочу.

Ладонь Энзо спустилась с моей поясницы на бедро, он легко подтолкнул меня к кровати. Я уперлась коленями в матрас, опустилась на локти, открывая для Энзо просто прекрасный вид. От осознания, что именно он сейчас видел, щеки загорели, но вместе с тем влечение стало еще сильнее.

Неужели я согласилась на это?

С мужчиной, которого даже и не знала толком.

Я думала, что ниже падать некуда, но ошиблась. И соврала бы, если бы сказала, что мне не нравилось.

Хотелось, чтобы его медленные, едва ощутимые движения продолжались, чтобы он прекратил эту пытку, закончил невозможное ожидание, но Энзо резко отстранился.

— Просто не представляешь, как трудно сдерживаться, когда ты стоишь так, — тихо проговорил Энзо, а его ладонь опустилась на мое бедро, нежно огладив округлость.

— Так почему ты медлишь? — я прикрыла глаза, пытаясь не представлять, как все это выглядело. А потом резко выдохнула. Энзо коснулся влажных складок, провел выше, размазывая прохладный лубрикант между ягодицами.

Черт.

Он аккуратно ввел в меня анальную пробку. От контраста температуры холодного металла и его теплой руки волоски на руках поднялись, соски затвердели. Я напряглась, пытаясь привыкнуть.

— Расслабься, змейка, — прошептал Энзо, обдав горячим дыханием мою поясницу, а следом оставляя на бедре влажный поцелуй. Пришлось прикусить губу, чтобы не застонать от накрывающих ощущений, по телу пробежали мурашки.

Пальцы Энзо коснулись клитора, отвлекая от легкой боли и чувства наполненности.

Томный стон все же сорвался с моих губ. Энзо огладил мое бедро, продолжая ласкать меня между ног, давая свыкнуться с непривычным предметом во мне. Я потеряла контроль над своими реакциями. И возбуждение, которое должно было уменьшиться, стало только сильнее, почти причиняло дискомфорт.

Он никогда не просыпался с девушками. Я никогда не делала ничего подобного.

Кажется, мы оба испытывали друг с другом что-то впервые.

— Понимаешь теперь, почему я медлил? — тихо спросил Энзо, входя в меня двумя пальцами.

Мое «да» больше походило на очередной стон, чем на ясный ответ.

Я не думала, что будет так приятно. Черт возьми, никогда не думала, что что-то порнушное принесет столько наслаждения.

— Энзо, — позвала я, уже даже не понимая, где находилась, теряясь в ощущениях и собственном удовольствии. — Я хочу ощутить тебя. Всего. Полностью.

Я задыхалась от каждого его нового касания, от каждого шумного выдоха, от того, как возбуждение растекалось в крови самой настоящей лавой.

Мое сознание точно не выдержит, упадет во тьму.

Касания Энзо резко прекратились, оставляя пустоту и чувство незавершенности, неудовлетворенности. Я глянула через плечо, пытаясь найти его. И черт возьми, лучше бы я этого не делала. Энзо медленно расстегивал рубашку, не отрывая от меня глаз, и в них было столько похоти, столько страсти, что я едва не задохнулась.

Он смотрел на меня. Принадлежал мне в этот самый момент. И это при взгляде на меня в нем расцветал один из смертных грехов. Со мной творилось то же самое.

Энзо бросил рубашку в сторону, за ней полетела остальная одежда, и он оказался рядом. В меня уперся возбужденный член, я прогнулась в пояснице, изнывая от нетерпения.

Слишком хорошо, чтобы быть правдой, но каждый раз, когда я так думала, реальность оказывалась куда лучше фантазий. Этот раз не стал исключением.

Энзо медленно толкнулся вперед, заполняя меня полностью. Низ живота отозвался болью, я всхлипнула, и его пальцы снова накрыли клитор, отгоняя боль подальше и сменяя ее блаженством.

В который раз за вечер по коже пробежали мурашки.

— Боже, змейка, — прошептал Энзо мне на ухо, его губы опустились на мое плечо, оставляя поцелуй. А во мне будто оголился каждый нерв. Ощущения были острыми, желанными, яркими. Я тонула в них, и мне не требовался спасательный круг. Я хотела дойти до дна. Желала утонуть.

Его движения, сначала медленные и осторожные, становились резче. Мои стоны громче, дыхание прерывистее, а сердцебиение быстрее.

Я сжала простынь пальцами, оттопырив задницу и позволяя Энзо входить в меня глубже, буквально сводить с ума, играть с моим разумом и телом до изнеможения и усиливать влечение. Только к нему одному.

Я знала, что больше никому не позволила бы этого. Никому не доверилась бы. В этом сексе не было ничего правильного. Ничего такого, чтобы меня и дальше можно было считать правильной девочкой. Но самые запретные, порочные и неправильные вещи чаще всего дарили больше наслаждения.

Энзо говорил что-то еще,