Грехи любви: в паутине соблазна - Кэтрин Болфинч

Признаться, никогда не понимала девушек, которые надевают после ночи с парнем его одежду. А теперь же куталась в белую ткань и думала, что с радостью бы оставила ее себе. Она пахла им, напоминала о нем.

Я прикрыла глаза и вдохнула запах моря и тепла.

Да, Энзо это точно мягкие волны, яркое солнце, согревающее, но не обжигающее, мягкий песок, в который хотелось зарываться ступнями. Все в нем было таким. И мне думалось, что он бы не смог жить в сером время от времени Нью-Йорке. Для жизни Энзо требовалось солнце.

— Мне не хочется этого говорить, но ты восхитительна, змейка, — улыбнулся Энзо, ставя на стол наш завтрак. Я забралась на стул, поджав под себя ногу.

— Мне не хочется этого говорить, но из тебя отличный повар, — усмехнулась я.

— Знал, что у меня будет строгий критик.

— Да? — я притворно удивилась. — А вот я знала, что восхитительна.

— Кто бы сомневался, — Энзо качнул головой, посмотрел на меня, и мы оба рассмеялись, будто каждое утро начинали вместе.

Это было приятно — засыпать с ним, просыпаться, завтракать вместе, носить его одежду и быть в моменте, не думая о будущем или чем-то еще.

Позавтракав, мы переместились на диван в гостиной, не спеша потягивали кофе, говорили о всяких пустяках и касались, касались, касались. Так, будто не могли поверить в реальность происходящего. Его ладони забирались под рубашку, обводили змейку на моем животе, губы оставляли легкие поцелуи на шее и плечах. Я обнимала его, разглядывала тату на груди, смотрела в темные глаза и тонула в них.

Мне нельзя было этого делать. Я могла обжечься об Энзо Моретти, но разве во мне были силы, чтобы перестать лететь на его свет?

Я нашла ответ, когда мои губы коснулись его, а язык проник в рот. Жаркий, властный поцелуй, от которого всколыхнулась сама душа.

Во мне не было сил. Я проиграла в этом противостоянии. И знала, что Энзо тоже не вышел победителем.

И когда я уже собиралась перелезть к нему на колени, дверь в квартиру хлопнула, а всего через несколько мгновений в гостиной появилась Анита.

Мне впервые стало настолько неловко. А Энзо, кажется, было плевать. Он вальяжно встал с дивана, потянулся, словно кот, которого растолкали от сладкого дневного сна, и улыбнулся сестре.

Лицо Аниты стало еще мрачнее.

— Какого черта? — выпалила девушка. А я едва не расхохоталась. У них с Алессио это общее? Наверное, они и думали одинаковыми мыслями.

Я поднялась на ноги, пониже натянула рубашку, пытаясь скрыть наготу — на мне не было белья, и кашлянула, привлекая внимание.

— Не хочу вас отвлекать, но мы все это уже проходили. И ты не услышишь ничего нового ни от Энзо, ни от меня, так что ваш спор можно перенести на другое время, — произнесла я, когда три пары глаз обратились в мою сторону. — Но, думаю, вам все равно есть что обсудить. Я пока переоденусь, — я кивнула, как бы подтверждая свои слова, и посмотрела на Энзо. — Подвезешь меня домой?

— Конечно, — не задумываясь, отозвался он, а мне почему-то показалось, что ему и самому хотелось сбежать ненадолго отсюда.

Я скрылась в комнате, стараясь не вслушиваться в приглушенные голоса, доносящиеся из гостиной. Мне было плевать на мнение его семьи обо мне, о нас и всем происходящем. И на мнение моей семьи тоже. Хотя я была уверена, что Анита и Алессио не пустят меня на корм рыбам. А вот в том, что папа не поступит так с Энзо — нет.

Я дала им ровно десять минут на выяснение отношений, потом появилась в гостиной уже в джинсах, которые Энзо вчера сам снял с меня, и в его рубашке поверх моего топа.

Анита сидела на диване, сверля брата недовольным взглядом. Алессио устроился у нее под боком, и я на миг ощутила зависть — неужели он так сильно по ней скучал? Энзо нашелся около окна с сигаретой в руке.

Я засмотрелась. Задумчивый Энзо Моретти в утренних лучах солнца, окруженный серым дымом. Красиво. И до одури сексуально.

И почему Анита и Алессио приехали так рано?

— Готова? — Энзо повернулся ко мне, скользнув по своей рубашке каким-то слишком довольным взглядом. Я кивнула, едва сдержав улыбку. Он еще не знал, что найдет под подушкой, на которой я спала, мои трусики. Справедливый обмен. У меня останется его рубашка, у него — мое белье. И плевать, что Энзо вряд ли подойдет размер.

— Было приятно вас увидеть, — обратилась я к Аните и Алессио. Анита кивнула, изобразив легкую улыбку. Хотя выглядело это так, будто она готова задушить меня и ни на секунду не перестать улыбаться. Алессио только кивнул.

Мы с Энзо молчали все время, пока шли до машины. Он открыл для меня дверь и захлопнул ее, когда я оказалась в салоне, потом оказался на водительском месте.

Молчание давило. Между нами будто возвели стену, через которую нельзя пробраться. Или это я построила ее в своей голове?

— Дай угадаю, — лже-весело начала я, поворачиваясь к Энзо. Он посмотрел на меня. — Дело не во мне, а в тебе, и это наша последняя встреча?

Брови мужчины удивленно взметнулись вверх. Клянусь, у него даже приоткрылся рот от изумления.

Держу пари, он редко слышал такие слова от кого-нибудь, все же чаще произносил их сам.

Энзо обхватил мой подбородок пальцами и потянул на себя в собственническом жесте, оставляя между нами считанные миллиметры.

— Не думай, что чье-то недовольство или мнение заставит меня отказаться от тебя, змейка, — его губы невесомо дотрагивались до моих. Так, что я чувствовала каждое их движение, когда Энзо произносил слова. — Мне слишком нравится тобой обладать. Нравится, как ты стонешь. И даже нравится, как твои волосы рассыпаются по подушке и норовят залезть мне в рот, — он усмехнулся и заглянул в мои глаза.

От его признания стало неловко, невозможно. Может быть, мне показалось? Но нет, Энзо смотрел на меня. Его губы все еще касались моих. Мы все еще сидели в машине. И он только что сказал то, чего я никогда даже не думала услышать.