Все на своих местах - Дана Андерс

жизнь в настоящем, и как ни странно, у нее неплохо получилось. За месяц провернуть такое, на что у меня самой ушло бы лет пять, как минимум. И это ведь тоже была я, только моложе на десять лет. Просто в голове не укладывается. Как хорошо, что я вчера написала такое же письмо, только в прошлое. Наверное, я в две тысячи восьмом уже прочитала его.

Я взяла телефон и открыла мессенжер с чатами, пролистала вниз, пытаясь найти Мишу, но диалогов с ним уже не было. Также его не было в телефонной книге. И вконтакте я тоже не смогла его найти. Он просто исчез. Его как будто стерли. Как будто его никогда и не было. Я открыла фотогалерею и пролистала. Фотографии с ним тоже исчезли. Их было немного, но они точно были. Я сама фоткала его несколько раз, а еще было фото, которое он прислал мне первым, когда мы только начали встречаться. Он прислал его на электронную почту. Еще там должно быть любовное письмо от него, после которого я растаяла и согласилась быть его любовницей. Я открыла почту и попыталась найти их, но ни фотографии, ни письма там не было. Неужели она их тоже удалила? Я начала сомневаться. Двадцатилетняя я удалила все, что могло бы напомнить мне о Мише, все его следы в моей жизни. Не осталось ничего. А был ли он на самом деле? Или я сама все это придумала из-за тотальной усталости и одиночества. Одним словом, это было очень смело. Сама бы я не решилась. Однажды я уже хотела уйти от него, но мы постоянно сталкивались на работе. Меня тогда хватило на неделю, и я вернулась. Точнее, попросилась обратно, слезно извиняясь за свои эмоции и вынос мозга.

Я вскипятила чайник и налила себе кофе, вся еще приходя в себя после прочитанного. Включила лампочки на ёлке. Разноцветные блики тут же начали мелькать по стене. Под ёлкой стояло несколько подарочных пакетов, на каждом — стикер, где написано, для кого подарок. В пакете для меня оказалась туалетная вода от Дженнифер Лопес, которая у меня была в институте. Тот же сладкий запах, тот же флакон, сияющий золотым, зеленым и малиновым.

На журнальном столике — стопки журналов. На спинке кресла два незнакомых свитера и джинсы, тоже незнакомые. У меня таких точно не было. Свитера были узкими и короткими. А джинсы с очень заниженной талией. Похоже, моя юная версия не захотела носить мою одежду и купила себе то, что было ей более привычно. Моя сумка осталась без изменений. Наверное, потому что сейчас уже не так легко купить подделку под «Луи Вуиттон» за две тысячи в переходе метро. Внутри — то же самое, что было у меня. Кроме бейджа «Фриманн» на зеленом шнурке с пропуском на работу.

Я зашла в приложение банка. На счету действительно была сумма, о которой я прочитала в письме. Значит, и про увольнение — тоже правда.

Да, меня бесила работа в «Фриманн», бесило мое рабочее место, и что я постоянно вижу чью-то задницу, когда хочу посмотреть в окно на красивый вид. Как же это смешно и в то же время жизненно. Бесил их неудобный туалет. Бесила сама работа. То, как они манипулировали и обманывали сотрудников. Я работала там больше года. Я знала про незаконные увольнения, но у меня не хватало смелости высказать все и уйти. Хорошо, что эта смелость нашлась у моей двадцатилетней версии.

Пока я была в прошлом, я много думала об этом. Что, если моя юная версия попала в мое время? Что она будет делать со всем, что увидит. Как она поступит. Что подумает. Испугается, или возьмет все в свои руки? Она не испугалась. Как была смелой — так и осталась ею, даже в незнакомой ситуации осталась собой. Мне очень жаль, что со временем эта смелость исчезла. Чем я становилась старше, тем меньше ее оставалось. Мне стыдно, но к тридцати я стала слабой трусихой.

Наверное, со мной не сработало бы по-другому. Взять и поставить перед фактом, а дальше сама.

Я включила iPad и пролистала иллюстрации, которые сделала моя юная версия. Похоже, что все, написанное в письме правда. Мне нужно еще немного времени, чтобы привыкнуть к этой новой для себя реальности. Слишком быстро она поменялась. Я вернулась на кухню, чтобы налить себе еще кофе. Сделала радио чуть громче. Играла какая-то знакомая песня. Мягкий рок, обволакивающий мужской голос казался мне знакомым, да и слова тоже. Я точно их уже слышала где-то.

А нам с тобою снова снятся

Туманы, розовые крыши

Прогноз погоды будет ясным

слышишь, слышишь

А нам с тобою снова снятся

усталые пятиэтажки

я буду снова счастлив

и в новостях покажут

Я же слышала эту песню позавчера! На инженерном факультете был концерт, на нем выступала группа Саши Лунина. С этой самой песней. Третья песня на компакт-диске, который он мне дал. Третья песня обо мне. Теперь эта песня звучит на радио. Но я могу поклясться, что слышала ее и раньше! Еще до того, как попала в прошлое. Я слышала ее много раз, она мне даже нравилась, но я никогда не интересовалась, кто это поет.

Я быстро нашла в информацию о группе в поисковике. Группа «берега и мосты». Это реально были они. Те самые мальчики с инженерного факультета стали настоящими звездами. Я посмотрела дискографию и нашла самый первый альбом. На обложке был мой рисунок, а внутри те же песни. Даже вот эта, розовые крыши, была третьей. Интересно, а что сейчас с группой «все права защищены», которые выступали на той сцене в институте в тот же день?

У себя в почте я нашла два электронных билета на концерт «берега и мосты» в начале февраля следующего года.

Я скучала по Саше. По тому, которого узнала в прошлом. И которого так легко и глупо отдала Маше. В настоящем я снова боялась. Боялась, что у нас не будет продолжения. Ни в прошлом, ни в настоящем, ни в будущем. В прошлом что-то еще могло быть. Но сейчас… Кто я, а кто он. За это время он прошел огромный путь и вырос, а мой путь, похожий на кривую спираль, все еще топчется где-то в начале. Наверное, ему будет неинтересно со мной. Мне нечему ему дать.

Я нашла переписку с ним. Он действительно предложил встретиться, и эта встреча должна быть сегодня вечером.