Вниз, к звёздам. Том I - Нюта Либра

клочки махрового одеяла. Девушка никогда прежде так не радовалась. В первую очередь потому, что раньше ни разу не получала подарков от парней, а тем более цветов, если не считать корзину красных камелий, присланную Ральфом и немедленно передаренную Карине. Поэтому сперва девушка не знала, как следует реагировать в подобных ситуациях. Но Локи предпочёл не зацикливаться на колебаниях Ани, и, чтобы отвлечь девушку от неловкости момента, поведал ей сказку про брошенную розу, которую якобы мама рассказывала ему в детстве. А после девушка шагала домой, гордо подняв голову и крепко сжимая в руках цветок, хвастаясь перед окружающими замечательным даром и знаком внимания со стороны противоположного пола. От одного лишь осознания, что роза принадлежала ей, Аня чувствовала себя на голову выше других девушек и, бросая на них испепеляющие взгляды, давала понять, насколько обычный цветок способен сделать из тебя нечто особенное. Она настолько увлеклась, что её состояние почти граничило с высокомерием. Впрочем, её это мало беспокоило. Как не тревожили её и недовольные комментарии Мисс Бэнкс, когда Аня умудрилась не только похвалиться подарком перед Армандо, которому совершенно до того не было никакого дела, но и поставить вазу с цветком на самое видное место, а затем специально проходить мимо по тысяче раз в день, чтобы просто полюбоваться им.

***

В последнее воскресенье декабря Локи предложил внести в их общение некую оригинальность и прогуляться где-нибудь в другом месте. Молодые люди, весело болтая о всяких глупостях, дошли до Запад-Вернон-авеню. Там им попался увлечённый музыкант, разгуливавший по улице в разорванных шлёпанцах и с перетянутой через плечо гитарой. Он наигрывал мелодию в стиле кантри. Локи убавил шаг и, поравнявшись с музыкантом, широко улыбнулся. Его подстегнула музыка, разбудив давно отставленную подальше страсть, и юноша принялся напевать первые слова, посетившие его мысли в тот момент. И тут, впервые услышав его голос в песне, девушка встрепенулась. Нечто неясное и неосязаемое проникло к ней в душу и крепко обосновалось там. Пусть Аня до конца не сумела узнать Локи, но его голос оказался таким привычным и до чёртиков знакомым, что на секунду ей померещилось, будто она попала в нелепо коварный сон. Разум девушки ещё не успел толком проследовать ход мысли, а слова уже сорвались с её губ:

– Логан? Логан Харрисон?

Юноша умолк, повернувшись к ней. По его лицу пробежала волна беспокойства, а взгляд заметался из стороны в сторону. В эту секунду Локи походил на нашкодившего ребёнка, который попался за тасканием печений с кухни в неположенное время.

– Чёрт, не следовало мне петь.

– Боже мой, ты и правда Логан…

Парень не дал ей закончить предложение, закрыв рот своей тёплой ладонью.

– Прошу, только не верещи, – тоном, не терпящим возражений, высказался Логан.

Аня оттолкнула его руку от своего лица:

– Я и не собиралась. Я не такая, как остальные фанатки, можешь расслабиться.

– Спасибо, – облегчённо выдохнув, поблагодарил Логан.

– Не за что. Но зачем ты всё это затеял?

Девушка не могла поверить в то, что жизнь столкнула её с очередным участником любимой группы. Но то, что она не узнала его при первой встрече, казалось куда более невероятным.

– Энни, я нацепил всякие побрякушки и старую одежду старшего брата, только чтобы избавиться от назойливости местных журналистов.

– Ах да, суровая судьба артиста.

– За последние несколько месяцев они так обнаглели, что я из дома толком выйти не мог. Ночами поджидали. Даже лагерь у ворот разбили. Мне пришлось дважды вызывать полицию.

– Какой кошмар, – посочувствовала девушка. Она предполагала, что современные представители прессы не отличались особыми манерами и элементарной воспитанностью, когда дело касалось крупных гонораров. Однако до дежурства прямо под носом у знаменитости ещё никто не опускался. По крайней мере, раньше папарацци делали это незаметно.

– Я надеюсь, ты не сердишься.

– Что ты? Это здорово. В смысле, не то, что тебя вынудили скрываться, а то, что ты Логан Харрисон.

– Пожалуйста, на публике зови меня Локи.

– Как скажешь, – подмигнув, отозвалась девушка. Теперь она была втянута в тайну, которую сохранит во что бы то ни стало. К тому же, в знакомстве с Логаном вырисовывался огромный плюс: он был другом Джеймса, что могло поспособствовать общению между ним и Аней в случае провальных попыток Армандо устроить ей желанную встречу.

***

Вместе с тем, девушке не удалось увидеться с Логаном до конца года, поскольку к ней прилетела Карина, и подруги принялись разбрасывать деньги направо и налево. Такое занятие было весьма приятным и навсегда останется таковым, особенно если деньги будут принадлежать кому-то другому. Именно среди непринуждённой болтовни, незамысловатых шуточек и приторных дискуссий Аню застала новость о том, что через неделю она сможет увидеть Джеймса на аукционе, устраиваемом каким-то известным продюсером, имени которого девушка не удосужилась запомнить, ибо его задвинули шесть больших и бесценных букв. Благодарности девушки не было предела, и она, сама от себя не ожидая, сжала Пита в безумно крепких объятиях и смачно чмокнула его гладкую лысину.

Стоило Ане узнать о предстоящем событии, как она незамедлительно взялась за письмо, адресованное Джеймсу, в котором стремилась подробно изложить и описать все чувства, поселившиеся в ней с той самой минуты, как она услышала его бархатный тенор. Слова выходили легко и непринуждённо, без лишних напряжений и натянутых раздумий. Однако после многократного перечитывания Аня лишилась всякой уверенности в правильности использованных предложений и подобранных фраз. Она скомкала первое составленное письмо и не медля ни секунды отправила его в урну. После этого последовала череда тяжелейших и томительных мук. Девушка то перечёркивала весь текст, терзая ум в поисках необычных и в то же время простых путей изложения мысли, то разрывала бумагу на мелкие клочки, приходя в бешенство от одного неверно написанного слова, то пристыженно водила ручкой по чистому листу, не зная толком, что следует писать, то нервно склеивала разорванные клочки обратно, чтобы снова их разорвать. В конце концов, изнемождённая и растревоженная, она сумела уложить на куске бумаги переживания, терзавшие её до сих пор. С каждой аккуратно выведенной буквой, с каждой скрупулёзно выверенной строчкой, с каждым страстно прописанным абзацем в письмо входила частичка её души, теряясь среди знакомых символов и отпечатываясь на гладкой и белоснежной поверхности. Аня бережно свернула письмо и, уложив его в конверт, спрятала в пустом ящичке для драгоценностей, чтобы оно дожидалось предстоящего аукциона. После чего девушку ещё долго преследовали строчки из написанного в беспокойном, но безмятежном сне, и выглядели они примерно так:

Милый Джеймс,

Я бы назвала тебя своим ангелом, но боюсь,