Призраки, любовь и прочие безумства - Джози Силвер

– Не понимаю, что тебе не нравится. – Я пристегиваю ремень безопасности и похлопываю исцарапанную деревянную панель – осторожно, чтобы она не развалилась. – Сзади достаточно места для вещей, а сиденья из натуральной кожи. Наверное.

Марина доказывает свою правоту без всяких слов – просто проводит накрашенным ногтем по разошедшемуся шву на коричневом сплошном сиденье. Я запихиваю торчащий из дыры поролон обратно и широко улыбаюсь:

– Она станет в миллион раз красивее с нашим логотипом на боку.

– У нас есть логотип?

– Пока нет, – отвечаю я, все еще радостная от возможности заполучить первую работу в Скарборо-хаусе. – Артур производит впечатление творческой натуры, утром первым делом поручу ему разработать логотип.

– Этот фургон сложно испортить, но у тебя получится, если доверишь его Артуру с баллончиками краски. – Марина опускает солнцезащитный козырек, чтобы поправить и так идеально наложенную красную помаду, и тяжело вздыхает при виде пыльной дыры там, где полагается быть зеркалу. – Я его распишу.

– Правда?

Прокрутив ключ в замке зажигания, я максимально вытягиваю подсос на карбюраторе, возвращая двигатель к жизни. Я надеялась, что Марина предложит перекрасить фургон, потому что она творит магию с красками, но лучше, если она будет считать идею своей собственной.

Она прищуривается, глядя на меня:

– Не думай, что можешь меня одурачить, Биттерсвит. Ты знала, как я отреагирую.

Я хохочу, и мы обе вскрикиваем от удивления, когда фургон за две секунды превращается из старичка в бодрячка и ракетой летит по Хай-стрит.

– Господи, Мелоди! – Марина убирает пряди волос, упавшие на лицо и налипшие на губную помаду. – Ты хоть знаешь, как управлять этой посудиной?

– Баба молодец. К ней просто нужно привыкнуть. – Я медленно отпускаю подсос, двигатель успокаивается и переключается на более разумную скорость. – Видишь? Идеально.

Марина молчит, но краем глаза я замечаю, как она на меня пялится.

– Мне послышалось, или ты назвала машину Бабой?

– Само получилось.

– Стоит ли спрашивать почему?

– Она похожа на лимончелловую бабу нонны: миленькая, лимонная и смертельно опасная для здоровья.

– Она не пахнет булочками. – Марина морщит нос. – Вообще-то, она скорее пахнет толстым волосатым механиком.

– Может, потому, что последние десять лет прозябала на грязном дворе у толстого волосатого механика. Под этой выцветшей желтой краской скрывается горячее сердце Бабы, новой сотрудницы агентства «Охотницы за привидениями».

Марина смиренно качает головой, когда мы резко останавливаемся на светофоре.

– Баба так Баба. – Она протягивает руку и крутит ручку обогревателя.

Я смеюсь над ее оптимизмом, борясь с огромным, расшатанным рычагом переключения передач, и неопределенно машу в сторону радиоприемника, наверняка сломанного еще пару десятилетий назад.

– Забей-ка Бримсдейл-роуд в навигатор!

Она усмехается и достает мобильный из бюстгальтера, где хранит его лет с пятнадцати, считая это место единственным надежным в их вечно переполненном доме. Скажу по секрету, Марина отнюдь не обделена природой, и мне порой приходят звонки от ее лифчика, когда она увлекается игрой в снукер. Не судите мою подругу слишком строго: эта разновидность бильярда – одна из ее маленьких слабостей, пережиток детства, проведенного с любимым дедушкой, или нонно, как она его называет.

Четверть часа спустя мы робко крадемся по Бримсдейл-роуд. Ну, мне хочется думать, что крадемся. Баба кряхтит и стонет, точно задыхающаяся корова, и на самом деле мы с грохотом трясемся, болтаясь из стороны в сторону, а у каждого «лежачего полицейского» скрещиваем пальцы, боясь оставить на асфальте свой ржавый хромированный бампер.

– Вон тот! – шипит Марина, указывая на величественный особняк, и сползает на сиденье, пока ее голова не оказывается на уровне приборной панели.

Я зыркаю на нее:

– Поднимись! Ты привлекаешь внимание.

– Ага, ну да, – усмехается Марина. – Внимание привлекаю я. Бабу-то никто бы не заметил.

Я паркую фургон на тротуаре, не доезжая до нужного дома. На самом деле чудачества Марины не имеют значения: едва ли кто-то заинтересуется нами в присутствии черного фургона телевизионщиков и свиты Лео.

– Думаю, они уже собираются уезжать, – бормочу я, наблюдая за оператором, который складывает оборудование.

Спешно отвожу взгляд, чтобы лимончелло-бабы не попросились из желудка: мужчине, которому на работе приходится часто нагибаться, стоит овладеть искусством правильно подбирать одежду, чтобы не выставлять напоказ волосатую задницу. Марина выпрямляется и смотрит поверх приборной панели на дом.

– Что будем делать? Ждем?

Я барабаню короткими темно-синими ногтями по краю огромного руля, стараясь обдумать план как дерзкая деловая леди, а не как обычно действовать наобум.

– Открой-ка бардачок, будь добра.

Марина нажимает кнопку на дверце. Ничего не происходит.

– Не открывается. – Она жмет еще и еще, как нетерпеливый ребенок, и возмущенно пыхтит, когда дверцу заклинивает. – Баба говорит «нет».

Я тянусь к бардачку и легким толчком отпихиваю ее пальцы.

– Скоро ты поймешь, что Бабе просто нужна твердая рука. – Я слегка ударяю по бардачку, и дверца открывается. – Видишь?

Порывшись внутри, достаю свой магический шар предсказаний.

– Серьезно? Вот так мы будем принимать решения?

Марина прекрасно знает, что я доверяю магическому шару: удивлена, что она удивлена.

– Ты же в курсе, что с помощью этого шара я приняла большинство важных решений в жизни. Зачем что-то менять?

– Может, затем, что от этого ты похожа на тринадцатилетнюю девочку, а не на взрослого человека, который платит налоги?

В памяти всплывают мои фиолетовые волосы и причудливый готический макияж в подростковые годы.

– Я выглядела потрясно, и ты, черт возьми, это прекрасно знаешь, Малоне. – Встряхнув шар, я тревожно смотрю на нее. – Мне что, придется платить налоги?

– Честно говоря, понятия не имею, – пожимает плечами Марина. – Впиши это на стикер с задачами для Гленды Джексон.

– Список давно не влезает на стикер. Там уже шесть листов формата А4.

Мы обе заглядываем в маленькое окошко шара, наблюдая за тем, как медленно рассеивается пена из пузырьков.

– Сколько раз тебе говорить: не надо его трясти!

– Привычка, – вздыхаю я.

Джеймс-бондовское правило мартини применимо и к магическому шару: его нужно лишь слегка крутануть, но не взбалтывать, иначе образуется пена, как в стиральной машине. Но мне нравится ожидание, пока лопнут все пузырьки и наконец покажется ответ. О, как же я обожаю эту штуковину! Я бы разве что сделала так, чтобы ответы произносил глубокий таинственный голос, словно в шаре сидит мой личный джинн. Или нет. Если я стану принимать с ним деловые взрослые решения, как бы жутко это ни выглядело, то пусть уж подсказывает молча: так хотя бы можно притвориться, что все идеи мои.

– «Прогноз хороший». Шар нас благословляет. – Я передаю его Марине. – Засунь в бардачок.

Она смотрит на панель, резко пинает ее своим высоченным