Безнадежный - Элси Сильвер

Я думал, что если разозлю брата и убегу, то почувствую что-то.

Я ошибался.

Даже вести себя как сумасшедший, когда я должен помочь другу семьи переехать в их новый дом, кажется... пресным.

Когда я иду по главной улице Честнат-Спрингс, мои пальцы сжимаются в ладонях, ногти впиваются в кожу.

Я тоже этого не чувствую.

Я чувствую только усталость.

Но недостаточно устал, чтобы спать.

Раздается гудок поезда, и я замираю на месте. Годами я проходил путь, когда громкие звуки пугают меня, но в этот раз все по-другому.

Можно было бы ожидать, что я выберу либо борьбу, либо бегство, но в эти дни я готовлюсь.

Пауза.

Подождите, пока нахлынут какие-нибудь эмоции. Страх, беспокойство, разочарование.

Но в последнее время я ничего не чувствую.

Я разворачиваюсь на углу Роузвуд и Элм, чтобы посмотреть, как поезд проносится мимо.

Пыхтит. Взад и вперед. Из пункта А в пункт Б. Загрузка. Выгрузка. Ждать ночь. Начать заново.

— Я поезд, — бормочу я, глядя на колеса, разбивающиеся о рельсы.

Я работаю весь день на ранчо, потому что мне положено. Я делаю эти движения. И я ненавижу каждую секунду этого.

Женщина катит мимо меня коляску с ребенком и бросает на меня растерянный взгляд. Выражение ее лица меняется на удивление, когда она узнает меня. Мы может быть, вместе учились в старшей школе, но то же самое относится к любому в этом городе, родившемуся с разницей в несколько лет.

— О, Бо! Извини, я тебя не узнала.

Вероятно, потому что я не стригся несколько месяцев.

Я не помню ее имени, поэтому натягиваю улыбку.

— Не волнуйся. Я перекрываю пешеходный переход, не так ли? Вот… — Моя рука тянется, чтобы нажать кнопку перехода для нее.

Женщина, которую я не помню, благодарно мне улыбается, взваливая сумку на плечо и пытаясь удержать коляску, переполненную ненужным количеством вещей.

— Спасибо! Рада видеть тебя на улице. Ты заставил весь Честнат-Спрингс волноваться пару недель.

Моя щека дергается от напряжения, когда я держу рот открытым. Да, я был в JTF2, элитном канадском спецназе. Да, я сознательно пропустил наш транспорт, чтобы спасти военнопленного.

Да, я пропал без вести недели и был в плохом состоянии, когда меня нашли.

Я все еще в плохом состоянии.

Люди любят говорить об этом.

Ты нас здорово напугал.

Постарайся успеть на свою поездку в следующий раз, а?

Уверен, тебе нравится все это внимание.

Когда они думают, что я не слушаю, комментарии становятся менее насмешливыми и более кинжальными.

Он выглядит так, будто вот-вот сойдет с ума.

Даже терапевт не смог его вылечить.

То, что я называю глупым, он называет героическим.

Я знаю, что все они хотят добра, но то, как они выражают свой интерес, меня бесит. Как будто то, что я застрял на вражеской территории во время развертывания, имеет к ним какое-то чертово отношение. Как будто я специально напугал людей или просто небрежно решил не брать трубку. Гражданские не могут понять дерьмо, которое я видел, решения, которые мне пришлось принять.

Поэтому я их игнорирую.

— Надо любить поддержку маленького городка, — вот что я говорю, потому что не могу сказать, что я на самом деле думаю. Быть настоящим собой — новым собой — просто заставило бы людей чувствовать себя некомфортно.

— Ну, у тебя его в избытке. — С любезным кивком она поворачивается и переходит улицу.

Я моргаю, не желая следовать за ней, но и не зная, куда иду.

В противоположном направлении, я думаю.

И тут мой взгляд падает на The Railspur, лучший бар в Честнат Спрингс.

Неважно, что небо голубое, а солнце светит прекрасным летним днем. Неважно, что я разозлил своего брата Ретта. Неважно, что другу нужна моя помощь в разгрузке мебели в паре кварталов отсюда.

В этот момент городской бар выглядит чертовски хорошей дырой, где можно спрятаться.

И выпить тоже не так уж и плохо.

— Гэри, если ты не сбавишь скорость, я заберу у тебя ключи.

Румяный старик усмехается над предупреждением Бейли, когда я подтягиваю табурет на несколько ниже от него. Я поворачиваю его так, чтобы один локоть опирался на стойку, а я был лицом к двери. Это может быть просто еще один бар в маленьком городке, но обширные обновления придают ему возвышенную атмосферу, которая мне нравится. Западный декор заполняет пространство, люстра в виде колеса телеги висит над полированными деревянными полами, а стеклянная банка придает деревенский вид.

— Не знаю, когда ты стала такой болтливой, — ворчит он, отрывая ото рта свой стакан. — Раньше ты почти ни с кем не разговаривала. А теперь ты все время командуешь мной, как маленький тиран.

Блестящие, почти черные волосы развеваются по загорелым плечам Бейли Дженсен.

Она стоит к нам спиной, наклоняясь, чтобы вытащить стаканы из маленькой моющей машины за стойкой.

— Полагаю, тебе стало комфортно. И тебе не помешало бы немного командования, старик. Сидишь здесь и каждый день меня донимаешь.

— Я ничего такого не делаю. Я к тебе совершенно любезен. Один из немногих, кто, я думаю.

Она разворачивается, держа в руке белое полотенце, и указывает на своего единственного клиента в тихом баре.

— Ты. И я считаю тебя другом, поэтому я говорю тебе каждый день, что ты пьешь слишком много.

Ее взгляд устремляется на меня, темные глаза расширяются от удивления, словно она не слышала, как я подошел сквозь кантри-музыку и гул посудомоечной машины.

— Если я остановлюсь, ты останешься без работы. А может, даже и без друга.

Гэри разговаривает с ней так, словно не заметил моего присутствия, но она отвечает ему, не отрывая от меня взгляда.

— Я могу с этим жить, Гар.

Она замолкает, высовывая язык из приоткрытых губ.

Полные, блестящие губы.

— Бо Итон. Рада тебя видеть.

Мужчина поворачивается, теперь уже предупрежденный о моем присутствии.

— Ну, черт, это же Бо Итон, не так ли? Здоровяк, не так ли? — невнятно говорит Гэри, и свободная рука Бейли бросается вперед, чтобы смахнуть ключи со стойки.

Глаза Гэри закрываются, и он стонет.

— Каждый чертов день.

— Ага. Каждый чертов день. — Она засовывает их в задний карман, а затем возвращается к посудомоющей машине, где скопилась стеклянная посуда.

— Бо, что тебе принести? Кто-нибудь присоединится к тебе? Наверное, хочешь твой любимый диван, да?

Я сглатываю и смотрю на диван,