Фермер для городской. Стратегия очарования - Ксюша Федотова

Виктория лежала на продавленном матрасе в доме, который перестала считать своим еще лет пятнадцать назад, и смотрела в потолок. Тот был низким, деревянным, с пятном, подозрительно напоминавшим карту мира. Или лицо ее бывшего. Она никак не могла решить, что хуже.

— Проклятие, — прошептала она в тишину. — На мне проклятие. И порча. И сглаз. И, возможно, венец безбрачия в особо запущенной форме.

Она перевела взгляд на телефон. Экран высветил дату: 14 июня. Ровно месяц с того дня, как она узнала, что Максим, с которым она встречалась два года, не просто «находится в разводе», а счастливо женат уже десять лет и воспитывает двух погодок. Вика даже видела их семейное фото на его странице — они стояли в одинаковых полосатых пижамах у елки. «Елки-палки», — подумала она тогда. И уволилась.

С работы. Не из жизни. Хотя последнее тоже рассматривалось.

Денег, честно накопленных за пять лет в офисе, где она контролировала всех и вся, должно было хватить на три месяца «перезагрузки». Но аренда квартиры в городе съедала половину бюджета, и Вика вспомнила про отцовский дом. Дом, который она выставила на продажу, чтобы закрыть кредит родителей. Клиент уже нашелся, все было почти решено. А потом Вика отменила сделку. В последний момент.

«Извините, — написала она риелтору. — Я передумала. Это мой единственный шанс не сойти с ума».

Риелтор прислала смайлик с закатившимися глазами. Клиент, кажется, прислал бы что-то покрепче, если бы знал ее адрес.

Но Вика была здесь. В деревне с дурацким названием «Кыш». Она даже не знала, откуда оно взялось. Может, первые поселенцы кричали так на медведей. Или друг на друга.

За окном пели птицы. Громко, нахально. Начиналось жаркое июньское утро. Солнце уже в восемь часов плавило... нет, не асфальт — здесь была лишь грунтовка и трава. Вика приоткрыла один глаз, потом второй и поняла, что сон ушел безвозвратно.

— Ладно, — сказала она себе бодрым голосом, который обычно использовала как начальница отдела контроля качества. — Ты здесь, чтобы прийти в себя. Без паники. Без мужчин. Без истерик. У тебя есть план.

Она села на кровати и достала из рюкзака новенький блокнот в твердом переплете. На первой странице золотыми буквами было тиснено: «Моя новая жизнь». Вика взяла ручку и вывела аккуратным почерком:

ПЛАН НА ВРЕМЯ ПЕРЕЗАГРУЗКИ (30 ДНЕЙ)

— Никаких мужчин. Вообще. Пока проклятие не спадет. (Срок действия проклятия не определен, но будем надеяться на лучшее.)

— Чтение. Обязательно прочитать что-нибудь умное. «Тихий Дон»? Слишком много мужиков. «Анна Каренина»? Тоже мужики. Может, книгу по психологии? «Как полюбить себя»? Или «Как перестать выбирать не тех мужчин»?

— Вика задумалась и написала:

— «Читать то, что не связано с отношениями. Например, инструкцию к стиральной машине. Она есть?»

— Медитация. Каждое утро. Дышать. Сосредотачиваться. Ни о чем не думать.

— Вика представила, как сидит в позе лотоса, и тут же вообразила, как у нее затекают ноги. Но она кремень. Она сможет. Она все сможет.

— Йо...

Она не успела дописать «йога», как с улицы донесся звук, от которого ручка прочертила резкую полосу через всю страницу. Это был треск. Сухой, громкий, будто кто-то ломал мебель. Или забор. Или все сразу.

Вика подскочила. Выбежала на крыльцо босиком, в старой ночнушке с мишками Тедди, выцветшими до неопределенного серого цвета.

И замерла.

По ее территории — по идеальному, пусть и заросшему газону — расхаживало нечто. Огромное, черное, с мускулами, которым могли бы завидовать культуристы. Вика моргнула. Нечто не исчезло.

— Бык, — выдохнула она. — У меня в саду бык.

Но это был не просто бык. Вика даже в своем полубезумном состоянии сразу заметила его «отличительную особенность». У животного была… челка. Настоящая, черная, длинная челка, которая свисала на лоб, почти закрывая глаза. Он выглядел так, будто собирался на панк-концерт. От этого огромная голова казалась еще более комичной, а взгляд — свирепым, потому что из-под челки торчали только белки глаз.

— Ты чего? — тонким голосом спросила Вика. — Ты... ты зачем?

Бык, которого, вероятно, звали не иначе как Рок-Звезда, повернул голову, грозно фыркнул и продолжил есть цветы. Те самые, которые Вика хотела посадить завтра по плану.

— А ну пошел вон! — закричала она. — Брысь! То есть... Кыш! Ты слышал? Кыш!

К слову «кыш» бык не проявил ни малейшего уважения. Вика схватила метлу, стоявшую у крыльца, и побежала к нему, размахивая ею, как мечом.

— Вон! Вон, слышишь!

Бык посмотрел на нее с таким выражением, будто решал, стоит ли вообще воспринимать эту пищащую угрозу всерьез. Решил, что не стоит, и продолжил жевать. И тут Вика увидела забор. Точнее, то, что от него осталось. Хлипкое деревянное сооружение, разграничивавшее ее участок с соседским, лежало на земле, как поверженный солдат. Бык просто прошел сквозь него. Или протер его своим могучим телом.

— Это издевательство, — прошептала Вика, все еще держа метлу наготове. — Я приехала в тишину. В покой. Я запланировала медитацию.

И тут раздался голос. Грубый, низкий, будто его обладатель неделю не говорил, а только рычал на скотину.

— А-а, вот кто тут живет.

Вика резко обернулась. Со стороны соседнего участка, через сломанный забор, шел мужчина. Высокий. Широкий в плечах, с руками, которые, казалось, создавались для того, чтобы поднимать бревна и крутить баранку трактора. Лицо скрывала густая борода, но из-под нее можно было разглядеть жесткие скулы и прищуренные глаза. На нем была майка-алкоголичка, камуфляжные штаны и огромные грязные сапоги.

Мужчина остановился, скрестил руки на груди и уставился на Вику.

— Вы кто? — выдавила она, сжимая древко так, что костяшки побелели.

Он коротко хмыкнул и перевел взгляд на быка, который все еще уничтожал ее клумбу.

— Я тот, кто должен был купить этот участок. А вы, так понимаю, хозяйка. Та самая, которая передумала.

— А-а, — протянула Вика, и в ее голове все встало на места. — Понятно. А бык, который снес забор, ваш?

Мужчина не ответил, но Вика увидела, как его челюсть дернулась. Он сунул два пальца в рот и пронзительно свистнул. Бык поднял голову, фыркнул, но подходить не стал — хулиган был слишком занят цветами.

— Миша, пойдем домой, — сказал мужчина. Голос был таким же сухим, как доски упавшего забора.

— Ах, Миша! — Вика нервно рассмеялась. — Миша? Вы назвали быка Мишей? А Миша будет мне забор чинить, а?