В темном уголке сердца - Лисина Кони

Дорогие читатели,

никакие слова и никакие поступки не смогут в полной мере выразить мою благодарность за то, что вы помогли моим мечтам сбыться. Но я достаточно упряма, чтобы продолжать попытки.

Эта книга — для вас. Пусть она напомнит вам: трудные времена не сломают вас — они закалят.

В книге присутствуют темы алкоголизма, употребления наркотиков, ненормативной лексики, смерти, а также откровенные сексуальные сцены. Рекомендуется только для взрослой аудитории.

⚠️ ВНИМАНИЕ. СЦЕНЫ 18+

Настоящий текст является неофициальным переводом и размещен исключительно в ознакомительных целях. Все права на оригинальные произведения принадлежат их автору и правообладателям.

Читатель самостоятельно несет ответственность за скачивание, хранение, чтение и распространение данного материала. Использование перевода не освобождает от соблюдения законодательства Российской Федерации, включая нормы об авторском праве и ограничении доступа к материалам, содержащим элементы, предназначенные для лиц старше 18 лет.

События этой книги разворачиваются спустя семнадцать лет после финала «Ярче солнца».

Это самостоятельная история с другими главными героями, так что читать «Ярче солнца» заранее не обязательно (хотя в тексте будут спойлеры к той книге). Но если вам хочется узнать о детстве Мэдди с точки зрения ее брата, вы вполне можете к ней обратиться. В конце концов, кто откажется почитать о грозном тату-мастере, который влюбляется в милую учительницу балета своей младшей сестры?

Надеюсь, история Мэдди принесет вам столько же удовольствия, сколько мне принесла работа над ней. Ей давно было пора получить свой собственный счастливый финал.

Мэдди

Мне было четыре года, когда мать отправила меня в больницу с открытой раной на голове.

Да уж, больно.

Если быть честной, воспоминания о том дне смутные до невозможности: пустая бутылка виски на полу, острый угол журнального столика, пьяные крики матери.

А потом — ничего.

Если бы меня спросили, почему мне так «повезло» с детством, я бы сказала, что некоторым это просто достается при рождении. Неудача, в смысле.

Карие глаза смотрят на меня из зеркала, прежде чем я отвожу взгляд от шрама у правого края линии роста волос. Сейчас у меня куда более важные и срочные проблемы, чем прошлое, которое не исправить.

Кайл нажимает «пуск» в четвертый раз подряд, и комнату заполняют гармоничные ноты Чайковского. Голос друга доносится до меня:

— Давай еще раз, для верности.

Он даже не спрашивает, готова ли я, потому что и так знает: ответ всегда «черт возьми, да».

Когда музыка разливается внутри меня, я отключаюсь от всего остального: от Кайла, танцующего за мной у станка, от шумных улиц Норкастла внизу под окнами студии на высоте, от любопытных взглядов из офисного здания напротив. Хореографию — все шесть минут — я запомнила в первый же день, и теперь движения идут сами собой.

Адажио, повороты, плие, тандю, рон-де-жамб, пети аллегро, гран аллегро, снова по кругу.

В студии я чувствую себя свободной, заново рожденной — в темно-синем купальнике и розовых колготках, как всегда.

Мои крылья не за спиной — они на ногах.

Музыка заканчивается, и начинается еще одна классическая мелодия Чайковского — дополнительное па-де-де, которое мы с Кайлом будем снимать для его собственного прослушивания. Я игнорирую ноющее недовольство в ноге.

Еще один день. Всего один день репетиций и потом я наконец смогу отдохнуть.

Когда мы заканчиваем, он издает задыхающийся звук, больше похожий на удушье, чем на слово.

— Ладно, — говорит он, вытирая пот со лба тыльной стороной ладони, и смотрит на меня так, будто у меня выросла вторая голова. — Ты ведь хочешь еще раз, да?

Я пожимаю плечами, потому что правда в том, что могла бы. Я хочу и могу. Но Кайл танцует со мной уже несколько часов. Он выглядит так, будто вот-вот рухнет и проспит без перерыва месяца три. Поэтому я улыбаюсь и говорю:

— Все нормально. Думаю, мы готовы к завтрашнему дню.

— Еще бы, — он хлопает меня по плечу, проходя мимо, чтобы забрать телефон от портативной колонки, которую принес в студию.

Он прав — я для этого рождена. И он тоже. Я ни секунды не сомневаюсь, что завтра мы идеально запишем видео для отбора. А когда нас вызовут на очное прослушивание в следующем месяце — не если, а когда, — мы снова сделаем все безупречно. Потому что мы так и живем.

Танцы — единственное, для чего я вообще была рождена.

— Я арендовал студию пятьдесят четыре на десять утра завтра, не забудь, — напоминает он мне еще раз, будто я могла бы забыть.

В ответ он получает закатывание глаз.

— Я буду в девять тридцать. И не забудь гетры, — я указываю на пол, и он в спешке запихивает их в сумку. — Принесешь мне завтра перекус, пожалуйста? Один из твоих батончиков с арахисовой пастой. — Я делаю умоляющие щенячьи глаза, которые всегда срабатывают на моем брате.

— Конечно, — говорит он. Но он слишком занят тем, что пролистывает свои ежедневные двадцать с лишним запросов в чате, чтобы посмотреть на меня. Все — из нового приложения для знакомств, в которое он, клялся, никогда не зарегистрируется. Врун. Я усмехаюсь про себя. — Увидимся завтра, Мэдс. Люблю тебя!

— И я тебя люблю. — Я посылаю ему воздушный поцелуй, но этот варвар даже не удостаивает меня взглядом, махая на прощание и не отрывая глаз от шести кубиков пресса на экране телефона, которые я вижу отсюда.

Ну и ладно. Кайл — один из моих лучших друзей уже четыре года, и я люблю его до безумия. И это кстати, потому что теперь мы будем видеться еще чаще.

За несколько дней до выпуска из Школы танца Норкастла нам пришло письмо от Балета Норкастла с эксклюзивным приглашением на прослушивание.

Чертово прослушивание в одну из самых престижных балетных трупп во всей стране.

Ущипните меня.

Прочитав письмо, я просто уставилась в белую стену своей студии и думала, не очередная ли это шутка мистера Вселенной. Иначе и быть не могло.

Как иначе я — девочка с равнодушной матерью и вечно отсутствующим отцом — могла бы вообще рассматриваться для труппы моей мечты? Я, которая прошла детство без серьезных травм только благодаря старшему брату,