Телохранитель для мажорки - Татьяна Катаева

— Я сяду за руль, а ты будешь толкать машину. Я в фильме видела, как так достали машину из такой же ямы.

— А ты что, водить умеешь? Чего молчала до этого? — я говорил раздражённо. Полчаса я топчусь на месте, а она молчит о своих способностях.

— Ты не просил помощи. Ты сказал выйти из машины и стоять в стороне. Я так и сделала, вообще-то.

— Что ж, спасибо тогда за попытку помочь. Садись за руль, сейчас будем пробовать.

Марьяна, босиком на минуточку, обходит машину и садится за руль.

Колёса скрипнули, двигатель заурчал. Я вжался в заднюю часть машины и толкнул изо всех сил.

— Давай! — крикнула Марьяна, словно командир отряда.

Машина подалась. Её передняя часть вынырнула из грязевой ямы, и я наконец почувствовал облегчение. Цена нашего подвига была велика. Я весь покрылся грязью от макушки до ботинок. Холодная, липкая, мерзкая. Я откатился назад, тяжело дыша.

— Чёрт, — выругался я, оглядывая себя. Грязь стекала с волос, со штанов, со спины. — Ну и… спасибо.

Ох, как же мне хотелось сказать пару ласковых слов в её адрес. Не удивлюсь, если она это сделала специально. Некая месть мне за босоножки. Ведь если бы она не вжимала педаль в пол полностью, то столько бы грязи не было.

Марьяна дёрнула бровью:

— За что спасибо? — словно с издёвкой спрашивает и выходит из машины.

— За то, что мне помогла. — Я пытался звучать сурово, но голос предательски дрожал.

Она усмехнулась, уж точно понимая, что я пытаюсь скрыть раздражение и злость.

— Ладно, — сказал я, махнув рукой. — Достань из багажника воду. Хочу смыть хоть часть этой грязи.

Она кивнула и ушла к машине снова. Я же не медлил и стащил с себя футболку. Влажная грязь липла к коже, холод шокировал, но я не собирался сдаваться. Я бы и штаны снял, но боюсь, реакция тела будет совсем не та, которую я хочу ей показывать. Ведь наш поцелуй был ошибкой.

Вода хлестнула по рукам, по груди, но её оказалось мало. Я выдохнул, сжав зубы.

— Эх… не хватает. Придётся идти к реке, — сказал я спокойно, хотя внутренне раздражался.

Марьяна подняла глаза и чуть сжала кулаки:.— Ты что, реально пойдёшь туда один? — в голосе слышалась тревога.

— Один. Но если хочешь… можешь сопровождать.

Она дёрнулась, как будто хотела что-то сказать, но тут же замолчала, глаза искрились. Напряжение между нами стало почти осязаемым — как провода под напряжением.

Я выдохнул, снова взял бутылку и полил воду на руки и грудь. Тёплый рассвет и мокрая грязь смешались, и в этом странном хаосе мы оба молчали.

Ох, как же он меня бесит. Это же надо, что в таком красивом мужчине так много раздражающих факторов. Если бы закрыть его рот, то, возможно, его даже вытерпеть можно было бы.

Украл мой первый настоящий поцелуй — ещё и бесится. Да, я целовалась несколько раз с парнями и... Это вовсе не было похоже на то, как меня целовал он.

Тело в то же мгновение обдало жаром. Внизу живота заныло. А глаза снова смотрят на него. Взял и снял свою футболку — и ходит тут с голым торсом. Как же хочется коснуться. Потрогать эти кубики. Ведь мне понравилось его трогать.

Там, в машине, его касания были приятными. Не было никакого отторжения. Наоборот. Тянуло словно магнитом. Эх, Волков, и почему ты не обычный парень?! Почему ты сотрудник моего отца?! Он бы мог быть студентом нашего универа. А лучше — преподавателем. Ох, как бы девочки пускали на него слюни. Да и я сама...

— Левшина, уснула, что ли? — крикнул он так громко, что я подпрыгнула на месте. Нет, точно придурок. Как мы будем жить в одном доме с ним? Надеюсь, он будет двухэтажный, и мы будем жить на разных этажах. И даже на завтрак, обед и ужин встречаться не будем.

— Да иду я. Иду.

И вот мы идём. Я босиком, потому что красивые брендовые босоножки остались около машины. Грязные и непридатные для существования. Да и передвигаться по этой глуши в них — миссия невыполнима. Мне казалось, что босиком будет проще. Вот только это пытка хуже пыточной камеры. Ладно, первые шаги ещё можно терпеть. Но на десятой секунде мой план «быть ближе к природе» провалился с треском.

— Ай! — я вскрикнула и схватилась за ногу.

Я и природа, походу, несовместимы. В ноге торчит какая-то палка, и мне хочется орать во весь голос. Да и будь со мной кто-то другой, я бы так и поступила. Но этот же снова высмеет меня. Так что мне надо быть сильной рядом с ним.

— Что опять? — раздражённо рыкнул Волков, не оборачиваясь. Вот же. Бесит своей холодностью. А когда в рот мой врывался, был куда более сговорчив и горяч.

— Заноза, — скривилась я. — В ступне, — показываю я ему на свою рану.

Он закатил глаза так громко, что я это почти услышала. Подошёл быстро и, присев, осмотрел мою рану.

— Господи, как мы выживем с тобой в глуши... — пробурчал он и вдруг резко поднял меня на руки.

Я взвизгнула. Не так легко быть рядом с ним сильной, когда он так ведёт себя.

— Эй! Я сама могу! — возмутилась я, хотя внутри сразу стало тепло.

— Да ты через пять метров вторую занозу подцепишь, — отрезал он. — Молчи и не дёргайся.

Я устроилась удобнее и тут же... «Случайно» коснулась ладонью его груди. Горячая кожа, мышцы — каждая прожилка ощущается. Он напрягся, но ничего не сказал. Ох, как мне нравилось его касаться.

Я провела пальцами чуть ниже, делая вид, что поправляю волосы. Он сразу же рыкнул своим солдатским голосом:

— Левшина, угомонись. Ещё раз шевельнёшься — брошу под кустами.

Я рассмеялась настоящим, звонким смехом. Что-то было в его голосе волнительное. Да спрятано за слоем сильного солдата, но... Может, он вовсе не такой холодный и грубый, как пытается казаться?!

— Не бросишь, — в тон ему отвечаю.

— Проверим? — прищурился он, шаги тяжёлые, уверенные. Я смотрю снизу вверх на него и успеваю поймать быстрый взгляд на мою грудь. Показалось? Вряд ли.

— Нет, — сказала я с улыбкой и прижалась к нему щекой. — Потому что я твоё задание. Целостность и сохранность — твоя миссия.

Он фыркнул, но я почувствовала, как его руки на секунду сжали меня крепче.

И в этот момент я поняла: да, он может бесить, злить, раздражать. Но находиться в его руках —