Домашний арест - Ники Руа

После, когда пришли расслабленность и истома, я положила голову ему на грудь. Хотелось лежать рядом, может, о чём-нибудь говорить. Или молчать — главное вместе и в обнимку. Но непоседа Никита лежать не захотел и почти тут же вскочил с дивана.

— Кажется, это был лучший секс в моей жизни, — сказала я, улыбаясь и глядя ему вслед.

Никита обернулся и подмигнул:

— А ночь только начинается.

От воспоминаний меня оторвал щелчок дверного замка. Дверь сорок восьмой квартиры открылась, и оттуда вышел солидный пожилой мужчина в пальто и строгом костюме. Следом за ним на пороге появился Никита, одетый в серую футболку и красные домашние штаны с лампасами. Выглядел он плачевно: нижняя губа разбита, на левой скуле ссадины и кровоподтёки. Оба мужчины удивлённо уставились на меня.

Никита тут же нашёлся и незаметно от собеседника заговорщически подмигнул мне, будто что-то задумал. Несмотря на побои, выглядел он бодро и даже жизнерадостно.

— Кто это? — спросил у него седовласый незнакомец.

— Соседка, — ответил Никита и невозмутимо пожал плечами. — Должно быть, зашла за солью.

— Помни, о чём я тебе говорил, — сказал мужчина и, не сводя с меня глаз, подозрительно прищурился. — Будь осторожнее.

Затем они попрощались, и он ушёл, оставив нас одних.

— Привет, — Никита улыбнулся мне кривоватой улыбкой, слегка поморщившись от боли. — Вика же? Или Ева? Точно, ты — Ева.

Он даже имя моё толком не помнил. Потрясающе. Я почувствовала себя круглой идиоткой.

— В общем-то, какая разница… — обескураженно пробормотала я, переминаясь с ноги на ногу.

Никита застиг меня врасплох, и я совсем растерялась: что ему сказать?

— Ты хотела ко мне зайти?

— Я… искала стремянку, — пробормотала я, не придумав ничего лучше. — Надо поменять лампочку в люстре.

Сказав это, я ощутила дурацкое дежавю. Как будто наше знакомство повторяется заново.

— Стремянку? — Никита кивнул, с интересом склонив голову набок. — Да, конечно. Сейчас принесу.

Он похромал вглубь квартиры, а спустя минуту вернулся со складной лестницей.

— Как ты вообще? — Никита отдал мне лестницу, после чего скрючился, схватившись рукой за правое подреберье.

— У меня всё хорошо, — я отступила на шаг назад. — А у тебя?

Я сконфуженно опустила глаза в пол, мысленно ругая себя на чём свет стоит. Что за дура. «А у тебя?» Глупее вопроса в данных обстоятельствах не придумаешь!

— Бывало и лучше, — он тяжело вздохнул и осторожно выпрямился. — Слушай, можно попросить тебя о встречном одолжении? Ты, наверное, читала в новостях… В общем, я под домашним арестом, и мне нельзя выходить из квартиры. Купишь мне кое-что? Я дам свою банковскую карту и скажу пароль.

— Да, конечно, — согласилась я, почему-то решив, что речь идёт о лекарствах.

Отлично, по пути в аптеку набросаю темы для пробного разговора. Вроде бы он настроен дружелюбно.

— Возьми сигареты «Marlboro classic» — пачек пять, и пару бутылок виски. Ко мне тут заходил адвокат. Он заказал еды, но вот о таком его не попросишь, — Никита замолчал на секунду и с любопытством окинул меня взглядом, а затем добавил: — Возьми ещё бутылку красного сухого вина. Пожалуйста.

Кажется, он не испытывал ни малейших угрызений совести из-за того, как обошёлся со мной четыре года назад. И просьба эта… Имя не помнит, а виски ему купи. Как девочка на побегушках. Мне захотелось послать его в одно известное место, но я удержалась, рассудив, что идеальнее момента для того, чтобы «войти в контакт с убийцей», не придумаешь.

— Я всё куплю, — я слабо улыбнулась, пытаясь изобразить ответное дружелюбие. — Прямо сейчас.

По пути в магазин я не переставала чертыхаться про себя. Зачем, зачем я потеряла столько драгоценного времени, пережёвывая прошлое, вместо того, чтобы готовиться к заданию? Надо было искать информацию про ту ночь на балконе, про Леру, накидать список вопросов, настроиться на то, чтобы быть с Никитой милой и приветливой. Хотя, последнее казалось едва ли возможным, потому что за пять минут разговора он сумел вывести меня из себя своей наглой невозмутимостью.

Выбирая в магазине вино, я заметила, что у меня трясутся руки. Он тоже это заметит и сразу меня раскусит. Что тогда будет? Раньше, когда я рассматривала фотографии хладнокровных убийц и маньяков, мне казалось, что у них всех есть какая-то безуминка во взгляде, что-то ледяное и мёртвое. Конечно, это была иллюзия — для того, чтобы успокоить себя. Поверить в то, что можно вычислить психопата по внешним признакам, если повстречаешь его однажды на пути. Как бы там ни было, глаза Никиты остались прежними. В них не читалось ни злобы, ни агрессии, ни безумия.

Если он поймёт, для чего я пришла, а потом его оправдают, я опозорюсь по полной. Как после этого жить с ним на одной лестничной клетке? Да, о таких вещах надо было думать раньше. До того, как он послал меня за виски и вином. И кстати, а для кого он заказал вино?..

Когда я позвонила в дверь сорок восьмой квартиры, то с трудом поборола желание оставить пакет с бутылками у двери и убежать к себе.

Никита встретил меня с благодарной улыбкой.

— Спасибо, — сказал он. — Может, зайдёшь ненадолго? Посидеть, поболтать…

Значит, бутылка вина всё-таки для меня. Вот дела — я ломала голову над тем, как попасть к нему домой, а он сам меня зовёт. Теперь уж точно никуда не убежишь. Голикова будет довольна.

Я робко кивнула и зашла к Никите. С прошлого раза в квартире ничего не изменилось: в кухне-гостиной ближе к балкону стояли диван, укрытый клетчатым пледом, журнальный столик и домашний кинотеатр, а в зоне кухни, помимо гарнитура, — круглый белый стол с тремя белыми стульями. Дверь в спальню была приоткрыта, и там виднелась аккуратно застеленная широкая кровать. Квартира Никиты была светлой и уютной. Лучи апрельского солнца скользили по бежевым шторам и молочно-белым стенам, добавляя ощущения лёгкости. Словно четырёх лет и не бывало.

— Если ты не против, пойдём покурим? — предложил Никита и кивнул в сторону балкона. — Я помню, ты тоже куришь.

При слове «балкон» я напряглась.

— Обязательно идти… туда? — спросила я, слегка запаниковав.

Да, лицо у него было дружелюбное, однако инстинкт самосохранения никто не отменял, поэтому стоило проявить бдительность.

— Что? — Никита удивлённо на меня воззрился. — Ах, ты об этом. Давай сразу проясним: я никого не убивал. Она сама упала. Но мы можем остаться здесь, я принесу пепельницу.

Держась рукой за рёбра, он поплёлся к балкону и вернулся оттуда с зажигалкой и