Огонь. Эйвери и Ривер - Ребекка Яррос

Тобой он тоже манипулирует.

Я не стала ничего говорить. Доктор Стоун осматривал и ощупывал отца, задавая те же вопросы, что и каждый месяц.

– Как с болевыми ощущениями? – поинтересовался он.

А вот теперь все мое внимание было приковано к диалогу.

– Плохо, док, – пожаловался отец, болезненно морщась и прижимая руку к пояснице. – Становится хуже.

Доктор задумчиво кивнул, поглаживая бороду. Трудно поверить, что они с отцом ровесники – как и в то, что люди в таком возрасте вообще могут быть здоровы.

– Джим, не хочу вас обманывать, но вряд ли боль уйдет. С такой травмой, как у вас, нет никаких гарантий. Я понимаю, что вам больно.

– Может, поднимете дозировку?

Доктор Стоун вдохнул и снова повернулся к компьютеру, изучая информацию на экране.

– Боюсь, вы и так получаете максимальную дозу.

– Мне больно! – сорвался отец, заставив меня вздрогнуть от неожиданности. Он никогда не проявлял свой дурной нрав на людях. Нет, эту сторону характера он всегда приберегал для нас с Эделин.

– Я знаю, – сказал доктор, откидываясь в кресле. – Возможно, пришло время обсудить другие варианты.

– Что-нибудь посильнее? – предположил отец.

Я вас умоляю. У текущего препарата такая высокая концентрация, что выше только звезды.

– Есть новые методы, которые позволяют воздействовать на нервные окончания напрямую. – Доктор наклонил голову. – К тому же нужно что-то делать с вашим весом. Другие пациенты с аналогичными травмами ведут относительно активную, обычную жизнь. Да, они все равно продолжают испытывать боль, это правда, но нам удалось снизить ее интенсивность естественными средствами.

– Меня такое не интересует. Я хочу, чтобы перестало болеть. Без промедлений. Так что, поможете мне?

Доктор Стоун посмотрел на меня, и я опустила глаза. Если пожалуюсь на отца, дома столкнусь с ужасными последствиями.

– Эйвери, могу я поговорить с вами в коридоре?

– Зачем вам говорить с ней без меня? – спросил отец.

– Хочу обсудить кое-какие аспекты ухода за вами. Она ведь по-прежнему доверенный представитель ваших интересов в том, что касается лечения?

– Да, – буркнул отец.

– Тогда вам не о чем беспокоиться, правда? Или, может, вы от меня что-то скрываете?

– Нет.

Черт.

Даже не глядя на отца, я чувствовала, как он сверлит меня глазами, прожигает во мне дыру. Жар этого огня ощущался на расстоянии.

Мы с доктором вышли в коридор.

– Как он на самом деле? – спросил доктор Стоун, закрыв за собой дверь.

Злится. Пьет. Ругается. И все еще законный опекун Эделин.

– Нормально.

– Эйвери… – обратился он отеческим тоном, каким, наверное, разговаривал с Мишель, своей дочерью. С Мишель, которая поступила в техасский колледж после того, как мы выпустились из школы. С Мишель, у которой, несомненно, была своя жизнь.

Я могла бы соврать и тем самым усугубить ситуацию, отцу стало бы только хуже. Или могла сделать маленький шажок навстречу, попытаться хоть чуть-чуть изменить его жизнь. Если не ради себя, так ради Эдди.

– Он злится, – сказала я и опустила взгляд, предавая единственного своего родителя. – Много пьет, не встает с дивана, не ходит дальше чем за пультом от телевизора, за исключением наших поездок сюда каждый месяц, чтобы пополнить запас лекарств.

– Господи, – пробормотал доктор.

– Он губит сам себя, – сказала я, поднимая глаза.

– Да еще и вас за собой тащит.

Я покачала головой.

– Меня – вряд ли, а вот Эделин…

Доктор медленно кивнул.

– Прошу вас, не говорите никому, – прошептала я.

– Хорошо. Спасибо за честность.

Я сделала глубокий вдох и собралась с силами, прежде чем вернуться в кабинет. Мало того что я упала ему как снег на голову со своим Колорадо, так теперь еще и это. Похоже, мне и самой понадобится обезболивающее, потому что от отцовских криков мигрень мне обеспечена.

– Ну что ж, Эйвери говорит, ничего особо не изменилось. – Доктор натянуто улыбнулся. – Дозировку сохраняем старую. Я не хочу, чтобы вам было больно, но давайте попробуем и другие способы лечения, хорошо? Я настоятельно рекомендую вам вернуться к физиотерапии. Желательно, чтобы в этот раз вы на нее действительно ходили.

– Нет, – буднично бросил отец, будто доктор спрашивал, не хочет ли тот пюре на гарнир.

Доктор Стоун выписал в блокноте рецепт, вырвал страницу и улыбнулся отцу.

– Я не прошу, я настаиваю. Если хотите через месяц получить новый рецепт, позвоните по этому номеру, – сказал он, протягивая отцу листок и визитку. – Доктор Максвелл отличный специалист, и перед следующим приемом я обязательно спрошу у нее, посещали ли вы рекомендованные ею процедуры.

Отец резко посмотрел на меня.

– Что ты ему сказала?

– Пап… – взмолилась я. Как будто мало мне было вечно пьяного отца-затворника, о котором все только и говорят, так теперь он еще и на людях сцены закатывает? Это какой-то новый уровень ада, на который я не спускалась с тех пор, как мне в шестнадцать пришлось стаскивать его с барного стула в «Золотом орле».

А теперь я там работаю.

– Джим, она сказала, что боль вам сильно мешает, – ответил доктор Стоун. – Физиотерапия – не наказание. Мы пытаемся найти долгосрочное решение, которое позволит вам вернуться к обычной жизни. Упражнения укрепят мышцы спины, вам станет лучше. И девочкам, которые так о вас заботятся, тоже будет попроще.

Отец заворчал.

На самом деле он так давно о нас не заботился, что, наверное, совсем забыл, что это значит.

– Божечки! – Эделин визжала от радости и приплясывала вокруг меня, как самая обычная тринадцатилетняя девочка.

– Тише! – шикнула я, когда мы подошли к моей машине.

– Я не могу тише!

Она заняла пассажирское сиденье, а я села за руль.

– Очень даже можешь.

– О-бал-деть! Ты и Ривер! Ну наконец-то!

Того и гляди, сердечки над головой кружиться начнут.

– Прекрати! – рассмеялась я. – Слушай, я лишь хотела убедиться, что ты не против, если на следующих выходных с тобой посидит тетя Дон.

– Совершенно не против! Пока она у нас, папа будет вести себя хорошо.

Эделин продолжала щебетать и раз десять повторила, как ей не верится, что спустя столько лет мы наконец-то вместе. И каждый раз я ей напоминала: мы не вместе, а всего лишь поцеловались.

– Нет, вместе! Вы вместе едете в Колорадо!

– Я еду посмотреть его родной городок, в котором он собирается жить. Он еще не знает, когда нужно переезжать.

Хотелось бы, чтобы это было не так скоро.

– Переезжай с ним! – воскликнула сестра, вертя в руках телефон.

– Что?

– Переезжай. С ним. Бросай этот город к чертовой матери!

– Не ругайся, – машинально укорила я. – К тому же мне это даже в мыслях тяжело дается.

– Почему? Можно подумать, здесь так хорошо, – фыркнула она. – Нет, серьезно. Если есть шанс выбраться, хватайся за него! Я вот