Огонь. Эйвери и Ривер - Ребекка Яррос

– Ты бы хотела уехать со мной? Выбраться отсюда? За игрой «Колорадо Рокиз» следить не менее интересно, а солнце появляется чаще, чем здесь. И самое главное – мы будем вместе.

Ее взгляд метнулся ко мне.

– Не могу – как бы привлекательно ты это ни описывал.

Я легонько погладил ее по запястью большим пальцем.

– Наша жизнь далека от идеальной, но я хочу знать, в идеальном мире – пожалуйста, представь – если бы у тебя не было обязательств, если бы решение зависело только от нас, ты бы хотела поехать со мной? Сделала бы этот шаг?

– В Колорадо? – спросила она.

– В Колорадо, – подтвердил я на тот случай, если она вдруг подумала, что я приглашаю ее к себе на чашечку чая.

Она закрыла глаза и прошептала:

– Да.

Я выдохнул и не смог вдохнуть, мое тело сбрасывало напряжение, овладевшее мной с того самого момента, как Бишоп сообщил, что нам нужно ехать.

– Ох, слава богу.

– Но это не имеет значения! – вскричала Эйвери и скривилась, пытаясь сдержать слезы. – Не важно, чего я хочу. Я бы все отдала, лишь бы начать с чистого листа, уехать куда-нибудь, где я не буду дочерью «того пьяницы», сохранить тебя, моего лучшего друга… Ничто не имеет значения. Это моя жизнь.

– Она не обязана быть такой. – Я взял ее лицо в свои руки.

– Обязана. А как насчет Эделин? Ей что прикажешь делать?

У меня потяжелело в груди от того, что другие были ей всегда важнее.

– Она тоже может поехать.

Я почувствовал, как ее челюсть уходит вниз и рот от удивления открывается.

– Что?

– В Легаси отличная школа, новое здание. Городок маленький, но люди очень хорошие, я таких нигде не встречал. Эдди там будут рады, как и тебе. Не смотри на меня так, словно я размечтался. Это вполне возможно.

– Ты бы взял ее с собой? С нами?

– Ну конечно. Она – часть тебя, и ей тоже нужно выбраться отсюда.

– А отец?

Я сжал челюсти. С этим смириться было сложнее всего – но придется, чтобы сохранить Эйвери в моей жизни. Она стоит любых препятствий, которые ждут меня впереди, и каждого сантиметра битого стекла, по которому я готов ради нее пройти. Эта девушка – главное, что есть и будет в моей жизни.

– Он тоже может поехать, – тихо сказал я.

– Вот теперь ты точно издеваешься. – Она попыталась стряхнуть мои руки со своего лица, но я ее не выпустил. – Ты ведь его ненавидишь.

– Мне не нравится, как он с тобой обращается, – поправил я. – И я никогда не понимал, почему ты это терпишь.

– Он опекун Эдди. Я не могу ее бросить! А еще я обещала маме молчать, не впутывать никого в семейные дела. Эдди была для меня важнее всего, и если ради ее будущего я должна была жить дома и каждый день ездить в колледж – это не такая уж большая цена. Так я думала.

– Если для того, чтобы ты была рядом, мне придется ужиться с твоим отцом, так и быть. В Колорадо есть хорошие лечебницы. Может, нам удастся помочь ему и он бросит пить…

Она всхлипнула – издала долгий протяжный звук. Я был совершенно не готов к такой реакции.

– Эйвери, – прошептал я, – не плачь.

– Зачем? Зачем тебе это? Зачем ты тащишь худшую часть моей жизни в свою?

Уголки моих губ тронула улыбка, и я вытер одинокую слезу на щеке Эйвери.

– Потому что тогда у меня будешь ты. Я не могу потерять тебя. Все это время я жил здесь не ради Бишопа, а ради тебя.

– Но почему? – едва слышно спросила она.

– Господи, да неужели ты до сих пор не поняла?

– Нет, – прошептала она, и в ее голубых глазах промелькнула смутная надежда.

– Еще как поняла. Ты всегда это знала, как и я.

И тогда я поцеловал ее, надеясь, что она все-таки не кинется на меня с кулаками.

Она резко вздохнула от удивления, а я осторожно продолжил, ожидая ответа. Какая мягкая… Я провел языком по нижней губе Эйвери, повторяя приятный изгиб, припал к ее губам, покрывая вкрадчивыми поцелуями, однако время шло, и вместе с ним таяла моя надежда. Она позволяла целовать себя, но не отвечала.

Я медленно отстранился, боясь смотреть ей в глаза, опасаясь увидеть в них отвращение. Идиот! О чем я вообще думал, когда полез к ней с поцелуями? Мы никогда не переходили границу, даже не приближались к ней, – а я сейчас ее злостно нарушил. Глаза Эйвери были закрыты, и я не имел ни малейшего понятия, что она чувствует.

– Эйвери? – тихо позвал я.

Ее пульс учащенно забился под моей рукой.

Она широко распахнула глаза, в которых не было ни капли злости, лишь удивление.

– Ты меня хочешь?

– Я всегда хотел тебя.

Она сдавленно всхлипнула и охватила мои губы в голодном поцелуе. Я ощупывал языком ее рот – как я мечтал о нем все эти годы! – и, о боже, это превосходило мои фантазии. Я даже не думал, что будет так хорошо: легкий привкус мятного чая, который она так любила, и самая настоящая сладкая Эйвери.

Я проводил языком то в одну, то в другую сторону, изучая ее, и она с каждым движением прижималась ко мне все сильнее, терлась об меня, вызывая волны тепла, которые устремлялись к моему члену.

Я сместил руку и наклонил ее голову, чтобы поцеловать еще сильнее. Пусть она запомнит этот поцелуй на всю жизнь, потеряв покой и сон, – как я из-за нее. Она таяла, прижимаясь ко мне, наши тела словно сплавлялись в одно.

Ко мне вдруг пришло ошеломляющее осознание. Обалдеть! Я целую Эйвери. И она мне отвечает так, будто от этого зависит ее жизнь. Я провел пальцами по ее лицу, а затем увел руку дальше, спускаясь по спине и оставляя пространство для возражений. Их не последовало. Тогда я ухватил Эйвери за задницу, поднял и усадил на стол. Я встал между разведенных ног, она навалилась на меня и, продолжая целовать, простонала мне в рот, заметив эрекцию.

Никогда еще ни с одной женщиной я не был так тверд, как сейчас. Но и Эйвери не была обычной женщиной. Она – всё, чего я хотел. Эталон, с которым я сравнивал других девушек. Та единственная, что завладела моим сердцем, сама того не зная.

Она откинула голову назад, и я осторожно покрыл поцелуями шею, стараясь не оставить следов на нежной коже. Нам обоим уже не восемнадцать – я не