Измена. Коварный предатель - Лиана Лемур

— У нас есть списки женщин, есть копии поддельных договоров, записи от адвокатов...

— Но нет живого источника. Нет внутрянки. Мы не можем строить расследование только на эмоциях. Нам нужно что-то, что невозможно оспорить.

Достаю файл, переданный мне Мариной: перечень компаний, оформленных на женщин. Указаны даты, номера счетов. Подписи. Везде — или она, или Виктория, или третьи имена.

Глеб смотрит на документы, но всё равно качает головой.

— Нам нужноего. Его письма. Его файлы. Его подписи. Документы, гдеон сам подтверждает, что это делалось по его инициативе.

— Мы уже работаем над этим, — говорю я.

Он вскидывает брови:

— Вы с ней… серьёзно настроены?

— Мы не в игре. Мы в войне.

Возвращаюсь домой. Марина уже ждёт меня — на линии. Её голос спокойный, собранный:

— Завтра. Он предложил встретиться. Я сказала, что хочу поговорить. Думаю, он обрадуется. Я надену то платье, в котором я выгляжу «по-настоящему сексуальной», как он всегда говорил.

— Он не заподозрит?

— Он захочет верить. Ему важнее победа, чем осторожность.

— А дальше?

— Он отвлечётся. Уведу его в переговорную. Ты войдёшь с черного входа. Я достала пропуск на имя нашей бывшей уборщицы. Она уехала в Польшу, её давно никто не видел.

— Хорошо, буду искать серый ящик. Жёсткий диск. Он хранит его в выдвижном сейфе под столешницей. Там всё — переписка, сканы, данные переводов.

Делаю пометки в телефоне. Ни дрожи в руках. Ни тени страха.

— У тебя есть десять, максимум пятнадцать минут, — говорит Марина. — Я продержу его. Остальное — на тебе.

— Сделаю.

— Аня?

— Да?

— Спасибо, что поверила мне.

— Я не поверила. Я увидела то, что видела в себе. И этого хватило.

В ту ночь я не сплю.

План выстроен до миллиметра. Я знаю, где вход. Знаю — кто охранник на смене. Знаю, во сколько он уходит курить. У нас есть окно. У нас есть доступ.

И у нас больше нет времени на сомнения.

Утро наступает чётко, без намёка на прощение. Зеркало отражает женщину с прямыми плечами, собранными волосами и глазами, в которых больше нет нерешительности.

Я знаю, что мы идём в логово. Но мне не страшно.

Потому что теперь мы — не жертвы. Теперь мы — охотницы.

(от лица Ани)

Понедельник. 18:46.

Стою у чёрного входа офисного центра. Холодный воздух пронизывает все тело.

На мне серая, неприметная форма клининговой службы: потертая куртка, мешковатые брюки, тёмная бейсболка, натянутая на глаза, медицинская маска, скрывающая пол-лица. На груди болтается бейдж с чужим именем и размытой старой фотографией. Главное — выглядеть настолько серой, чтобы никто не обратил внимания.

Марина уже внутри.

— Через минуту зайдёт, — писала она десять минут назад. — У него встреча. Я в переговорной. Холодный кофе, юбка по колено, взгляд на пятнадцать процентов виноватый. Работает.

Делаю глубокий вдох. Пропуск с именем "Куриленко Л.С." лежит в кармане, проклеенный, поцарапанный, выглядит достоверно. Его передала мне Марина — когда-то этот бейдж принадлежал уборщице, которая тихо уехала на ПМЖ в Польшу. Никто не проверяет, кто ты, если ты выглядишь как тень.

Я надеюсь, что это правда.

Охранник на вахте даже не спрашивает. Он по-хозяйски развалился за стойкой, листает что-то жадно в телефоне и доедает картошку с мясом из прозрачного контейнера.

— Добрый, — кидает он на автомате, не поднимая глаз.

Киваю. Голос не подаю. Пусть я буду молчаливая уборщица с ночной смены. Та, на которую никто не смотрит дважды.

Лифт ползёт медленно, напряжённо, словно нарочно создавая атмосферу тревожного ожидания.

В зеркальной кабине вижу своё отражение: чужая женщина в сером, но с глазами, которые выдают всё. Не страх. Фокус.

Поднимаюсь на нужный этаж. Правое крыло. Кабинет с матовой табличкой «Генеральный Директор». Толкаю дверь. Она не заперта. Щелчок замка звучит, как выстрел.

В кабинете тепло и тихо, запах дорогой кожи смешивается с чем-то пряным и мужским. Всё вокруг идеально упорядочено: стопки бумаг, закрытый ноутбук, планшет. В каждой детали чувствуется его власть и контроль.

Но что скрывается за всем этим? Мне срочно нужно узнать.

Быстро подхожу к столу. Под столешницей врезан небольшой сейф. Код знаю давно: 1711. Дата его первой сделки, счастливое число. Для меня — очередное напоминание о его уверенности в своей безнаказанности.

Щелчок. Дверца сейфа открывается беззвучно. Сердце колотится.

Внутри аккуратные папки, стопки документов и чёрный жёсткий диск без маркировки. Быстро достаю и открываю папки, фотографируя каждую страницу: контракты, паспортные данные, финансовые отчёты. Всё тщательно, хищно, безупречно организовано. Меня пробивает дрожь: в этих документах жизнь и репутация множества женщин. Некоторые мне знакомы, некоторые — нет, но все они жертвы, такие же, как я сама. Такие, как Марина. Такие, как Виктория.

Открываю папку с пометкой LZ. Сердце проваливается вниз — на фотографии совсем молоденькая девушка, ей не больше двадцати. Контракт, паспортные данные, очередная подставная фирма, очередная жертва. Меня охватывает гнев и решимость.

Внезапно в кармане вибрирует телефон. Сообщение от Марины:

«Он выходит. Идёт к тебе. Быстро!»

Всё сжимается внутри. Время пошло.

Начинаю действовать. Папки — обратно. Жёсткий диск — кладу на стол, фотографирую маркировку и серию — и возвращаю на место. Всё — как было. Стопка бумаг выровнена. Дверца сейфа — щелчок. Закрыта.

Собираю тряпку, ведро, перчатки — всё, как положено. Лицо — без выражения. В глазах — только одно: выбраться. Открываю дверь и выхожу в коридор. Спокойно. Не бегу. Ведро в руке, взгляд вниз. Всё выглядит так, будто я просто делала свою работу.

Слева — пустой холл, справа — поворот к лифту. Десять шагов. Пять.

И вдруг… шаги.

Чёткие. Тяжёлые. Мужские. Знакомые.

Успеваю сделать ещё два шага, когда за спиной раздаётся голос:

— Извините… Вы откуда вышли?

И всё замирает.

(от лица Ани)

— Извините… вы откуда вышли?

Слова негодяя — как ледяная вода за шиворот.

Разворачиваюсь медленно. Как будто медленнее — значит безопаснее. Как будто от моей осторожности хоть что-то зависит.

Игорь стоит в трёх метрах. Дорогой черный костюм, шарф — небрежно повязан, портфель в руке. Взгляд острый, пронизывающий. Не злой. Не испуганный. Он не кричит. Он уже всё понял.

Маска всё ещё на мне. Кепка надвинута на лоб. Понижаю голову, делая шаг в сторону — будто хочу исчезнуть. Но он только хмыкает.

— Сними это, Аня. Не позорься.

Голос ровный, почти ласковый. Вот только в этой ласке — яд. Старый, знакомый. Тот, от которого столько