Экзамен на отцовство. Семья для Лютика - Виктория Борисовна Волкова
— Миша, бежим, — выбегаю в другую комнату с младенцем на руках. В белом мареве кошусь на его папашу.
Артист! Честное слово, артист!
Это ж надо было такое придумать!
Глава 11
Белый туман в детской рассеивается. Прижимаю младенца к груди и не могу сдержать улыбку. Яков Дмитриевич стряхивает с припудренной головы детское питание. Ругается глухо. И подняв взгляд на меня, разводит руками.
— Каюсь, ваша честь!
А мне смешно.
Впервые с того дня, как приняла решение развестись с Генкой, я улыбаюсь. И мне легко.
— Там что-нибудь осталось? — показываю на банку.
— Немного, — Яков демонстративно заглядывает внутрь. — На один раз, наверное. Я сейчас попрошу тут все убрать, — выносит почти пустую банку. Водружает ее на дорогой комод на гнутых ножках.
Моя свекровь, когда на ее итальянский гарнитур ставят чашку или стакан, всегда кричит в ужасе. А тут жестяная банка. И ничего!
— На раз хватит, — кошусь в остатки Димкиного питания. — Сейчас покормим, и может не хватить, — вздыхаю я.
— Нет проблем, — морщит нос Яков. Тут же при мне стаскивает с себя майку и штаны. И не испытывает ни капли стеснения.
Отхожу в сторону. Сажусь в кресло. Опускаю глаза к малышу. Но все равно замечаю упругую задницу, обтянутую белыми боксерами, и широкие в меру накачанные плечи.
— Я сейчас, — бросает на ходу обладатель шикарного торса и скрывается в детском санузле. Логично. Оттуда звонит кому-то. Дает указания. И буквально через минуту в гостиную вбегают две тетки со швабрами и пылесосами. А следом заходит Антон с новым комплектом одежды наперевес.
— Жалко, я пропустил, — вздыхает демонстративно. — Сколько белого порошка! — смеется он и, заметив внимательный взгляд моего сына, осекается.
Аккуратно, бочком, протискивается в детскую, боясь наступить в белую пыль. Подходит к дверям санузла. Стучит громко.
Дверь тут же открывается.
Загребущая лапища Якова мгновенно забирает штаны и футболку. Слышится короткое «Идиот!», и дверь снова захлопывается.
— Ну конечно, апокалипсис тут устроил ты, а идиот — я, — ржет Антон. Достает телефон из кармана штанов и включает видео. — Я веду свой репортаж с места экологической катастрофы, — вещает он радостно.
И не замечает, как из-за двери выходит старший брат. В белой футболке и черных джинсах. Роняет небрежно.
— Заканчивай треп.
И направляется ко мне.
— Предупреждать надо, — вздыхает он, одаряя меня раздраженным взглядом.
— О чем? — снизу вверх смотрю в недоумении. И чувствую себя в западне. Даже теряюсь от всесилия этого мужчины.
— Ладно, проехали, — улыбается натянуто. — Как Димка? Не сильно испугался? — заглядывает в насупленное личико сына.
— У него свои проблемы, — улыбаюсь вымученно. И улыбка выходит слабая, натянутая и жалкая.
— Какие? — хмурится Яков.
— Видимо, больничное питание ему не подходит. Колики начинаются. В животике бурчит…
— Что надо делать? — обрывает меня Яков. — Напиши название. И что там еще нужно? Сейчас съезжу, все куплю…
— Отправь кого-нибудь. Что время тратить? — небрежно бросает Антон и тут же получает отповедь в ответ.
— Для меня сейчас Димон на первом месте. Усек?
— Как скажешь, братан, как скажешь! — примирительно поднимает ладони вверх младший брат.
А старший уже вовсю командует.
— Тут вам будет неудобно, Мальвина. В этой комнате тоже проведут уборку. Идемте, — протягивает руку, помогая встать.
— Нужны вода и смесь, хотя бы на один раз, — мажу взглядом по банке.
— Понял, — подхватывает ее с комода Яков. — Воду сейчас принесем, — кивает мне и поворачивается к брату. — Слышь, тебе все равно делать нечего. Сгоняй на кухню за теплой водой.
— А чайник купить и поставить в детской кулер ты не догадался! — фыркает младший брат.
А я как дура с завистью наблюдаю за их подколками. Всю жизнь мечтала быть с сестрой подругами. Но увы!
Майя моя на десять лет старше. И у нас нет ни одной точки соприкосновения. Никаких общих интересов и душевного тепла. Меня она считает не от мира сего, а я ее — редкостной сукой.
Так и живем, годами ничего не зная друг о друге.
— Пойдем, сыночек, — окликаю Мишку, замершего у окна.
— Я погулять хочу! — тычет он пальчиком в окошко. — Там снег за окном, мама! Я бы полепил снежную бабу.
— Нельзя, мой хороший, — роняю скороговоркой, направляясь за Яковом.
— Почему нельзя? — тормозит он на полпути. — Все можно. Одевайся, Миха. Твои вещи в холле в шкафу висят. — Куртку и шапку. Все по-взрослому. Бери с собой ботинки. Антон тебя проводит, — упирается взглядом в самодовольную физиономию младшего брата.
— Да, пойдем в снежки поиграем, — тут же подхватывает Антон. — Слышь, братан, Юра говорит… — расплывается в улыбке.
— Все. Иди уже. Надоел, — обрывает его старший брат и совершенно спокойно идет на другую половину апартаментов. — Вечно как начнут стебаться, не остановишь, — усмехается он. — Послал господь двоих охломонов на мою голову, — вздыхает театрально. Открывает передо мной еще одну дубовую дверь.
— Так это же хорошо, — блею я, попадая в просторный кабинет, обставленный в стиле хай-тек.
— Так я не спорю.
В приоткрытую дверь видна спальня. Кровать, больше напоминающая НЛО или подводную лодку, стены, обклеенные шоколадными обоями.
— Где вам будет удобно, Мальвина? — указывает на широкий проем. — Можно здесь в кабинете расположиться, можно в спальне.
— А откуда я смогу наблюдать за сыном? — спрашиваю неуверенно.
— Это пентхаус, — поясняет Яков. — Террасы у нас общие. Из любой комнаты можно выйти и посмотреть. Но я вам не советую. Простудитесь. Сейчас попрошу Тоху играть около спальни. Так вам будет спокойнее. И Димона можно на кровать положить. Точно не свалится, — заявляет он и отвлекается на Антона с чайником. — Спасибо, братан! — хлопает по плечу.
Несу малыша в спальню, укладываю поперек кровати. А сама возвращаюсь за бутылочкой в детскую.
Слышу тихие голоса уборщиц. Что-то обсуждают, хихикают. Одна из них поднимает на меня взгляд.
— Что тебе, деточка?
— Для ребенка хочу взять, — киваю на столик у кроватки.
— Бери, бери, — вздыхает она, худая смуглая тетка лет пятидесяти. — Мамаша его где, не знаешь? — смотрит на меня с интересом.
— Нет, не знаю. Меня сегодня наняли, — роняю на ходу. Хватаю бутылочку, памперс, крем для попы и пару пеленок. И сбегаю к Якову.
Сдается мне, ему не понравится, если я буду сплетничать за его спиной.
Глава 12
Стерилизую бутылочку и соску. Смешиваю детское питание с водой. Ставлю греться. Обычные действия. Рутина. Сто раз в отделении делала, и дома, пока Мишутку нянчила. И на душе становится спокойнее.
Все хорошо. Все в порядке.
— Список готов? — окликает меня Яков.
— Ой, я сейчас, — ставлю бутылочку в подогреватель. Быстро пишу несколько пунктов. Смесь. Антиколиковая бутылочка,