Мелодия двоих - Амарисса Ли

— Итак, если вы готовы, то предлагаю начать с разбивки на пары, — Гога посмотрел на всех, словно обдумывал объединения. — В парах будет работать легче и быстрее. У нас есть определённый фронт работы на следующие две недели, так что советую вам морально подготовиться к напряжённым моментам.

Полина подняла взгляд на мужчину, который внимательно глядел на всех. Она подумала, что могла бы поучаствовать в корректировке пар, ведь у неё были особенные привилегии, да? Её мать заведовала чёртовыми оранжереями, и Полина Иванова, как наследница этой маленькой империи, могла бы выбрать пару самостоятельно.

Нет. Так не будет. Судьба — сучка.

— Олеся и Марина, вы занимаете эту теплицу. Тут есть парочка несложных цветов для пересадки, — начал Георгий, проходясь по всем.

Полина убрала руки за спину, скрещивая пальцы.

— Артём и София. Вам достаётся третья оранжерея под руководством Рината. Он вскоре подойдёт.

Она готова была скрестить и ноги. Сердце бешено стучало, пока мужчина объявлял пары.

— Александр и Полина. Вы будете две недели трудиться над пятой теплицей. Уверен, вам будет чем заняться.

Полина задержала дыхание, переводя взгляд на Сашу, который не казался удивлённым. Он кивнул головой, продолжая слушать наставника вполуха.

Она потеряла всякую веру в лучшее.

Саша по необъяснимой причине догадывался, что Гога решит устроить подлянку. И вот она — Иванова будет работать в паре вместе с ним.

Он заставит её плясать под свою дудку, потому что ведь его положение намного выше, правда? Он два года трудился на благо просвещения и процветания оранжерей, а Иванова — это просто временный предмет, который решил покичиться своим присутствием и показать, что она действительно важная персона, ведь её мать здесь — главная.

Он отказался показывать свои эмоции, хотя они безусловно были. Это были не радость или разочарование. Скорее, непонимание, почему он должен делить работу с тупицей, которая повторила его слова, рассказывая о себе.

Иванова осталась такой же. Несмышлёной глупышкой.

Зато, казалось, что она вот-вот провалится сквозь землю.

Его почти рассмешило то, как она быстро убрала руки за спину, скрещивая пальцы. Саша знал об этой маленькой тонкости натуры Полины. Узнал, когда видел, как она переживала за итоговые экзамены, стоя перед ним и делая этот умоляющий, скрытый от глаз жест.

Полина нервно прикусила нижнюю губу.

— Можете расходиться по своим рабочим местам! — пророкотал Гога, хлопая в ладоши. — Те, кто работают с наставниками, можете приступать, а те, кто нет, — я вскоре подойду к вам. Ольга Игоревна, к сожалению, не сможет к нам сегодня присоединиться, но она будет завтра!

— Есть, босс! — сказали несколько человек, салютуя поднятыми большими пальцами вверх.

— Можешь идти, Полина, — Георгий повернулся к ней, мягко улыбаясь.

— Пятая теплица самая последняя? — очень тихо спросила девушка, поднимая на него разочарованный взгляд.

— Да. Александр сейчас подойдёт. Я скажу ему, что нужно сделать в первую очередь, а потом он расскажет тебе, хорошо? Там есть необходимые инструменты.

Полина бросилась вон из первой теплицы, бросив напоследок громкое: «Заметано».

Она бы с удовольствием сбежала с территории оранжерей, чтобы больше никогда сюда не возвращаться, но ноги сразу же свернули налево, приводя её к пятой теплице, в которую были открыты двустворчатые двери.

Полина оглянулась, наблюдая, как все расходились по своим местам. Она нервно искала глазами что-то, за что можно было бы зацепиться под предлогом скорейшего увольнения. Ничего. Абсолютно ничего.

Она должна две недели быть в паре с Фихнеевым, которого на дух не переносила.

Она несмело вошла в пятую теплицу.

Саша отбил «пятюни» друзьям, пожелал удачи, несмотря на кислое выражение лица Тёмы и слишком счастливую мордашку Олеси.

После подошёл к Гоге, который сразу же начал говорить:

— Полина долго не занималась цветами. Она нуждается в напоминании, как правильно общаться с растениями. Не думаю, что девочка очень глупа, поэтому быстро вспомнит былое. Начните с амариллисов. Их нужно будет выставить в третью оранжерею. Я освободил там несколько полок. После займитесь гортензиями.

— Я знаю, Гош, — Саша кивнул, вспоминая, на чём остановился в пятницу. — Гортензии полностью сделаны. Я закончил в пятницу. Возможно, надо присмотреть за мимозой. Бедняжка совсем зачахла.

— Точно, — Смышляев потёр затылок. — Я забыл, что мы чуть не убили все чёртовы мимозы.

Фихнеев рассмеялся, поднимая брови.

— Не смейся. Оля заставила их осмотреть ещё три недели назад, а я вспомнил только в прошлый понедельник. Она оторвёт мне голову, — выдохнул мужчина.

— Босс, всё будет сделано по высшему разряду.

Саша двинулся в пятую теплицу. Его забила лёгкая лихорадка от предстоящей встречи с Полиной Ивановой тет-а-тет.

Он вытер влажные ладони о фартук и зашёл в теплицу, где стоял достаточно прохладный климат. Она находилась в тени от солнца со специальными вытяжками, которые отлично справлялись с циркуляцией воздуха. Спертый запах земли донёсся до его ноздрей, и он почувствовал родную стихию.

Иванова притаилась возле стола, на котором стояли горшки с амариллисами.

Он дёрнул уголком губ, двигаясь к ней, словно зверь.

Полина выглядела напуганной и слегка взвинченной. Она хваталась пальцами за края стола, старательно игнорируя его присутствие.

Она втянула носом земляной воздух, пропитанный разными запахами цветов. Прикрыв глаза, Иванова сосчитала до десяти и резко обернулась, когда Фихнеев остановился в пяти шагах от неё.

Она смотрела на него долгим, пронзительным взглядом, жадно разглядывая фигуру. Светлые волосы, находящиеся в беспорядке. Широкие брови. Голубые глаза, обрамлённые ресницами и задернутые дымкой насмешливости, были такими же, какими она успела запомнить — яркими и глубокими, но нечитаемыми. Саша всегда тщательным образом скрывал свою душу, не желая впускать кого-либо в свои потёмки.

Такой же высокий, широкоплечий и уверенный в себе. От него разило невероятной уверенностью и силой. Подтянутое и рельефное тело, выраженные вены — это навевало на мысль об эстетическом удовольствии, если взглянуть на него.

Он был одним из красавцев в школе, у которых не было отбоя от девчонок, но звание «бабник» заслужил его один из лучших дружков — Мишка Тарантулов. Саша был словно монах, считающий, что секс — это преступление. Девчонки изредка шептались, что Фихнеев хорош в постели.

Полина, прекрати об этом думать!

Она повела носом, когда почувствовала сандаловые нотки, перемешанные с привкусом дерева и свежести. Успела забыть, как он вкусно пахнет.

Она сжала челюсти почти до скрежета, когда поняла, что он был слишком идеален внешне, но так серен внутри.

И она признавала его