Мелодия двоих - Амарисса Ли

Саша пялился в ответ. Он сделал вывод, что ей всё-таки удалось набрать пару килограммов, хотя, с учётом её роста, она осталась худой, но более красивой. Более взрослой, что ли. С напряжённым взглядом, как и всегда. С вздёрнутым носом. С поджатыми губами.

Такая… обычная Иванова.

Но Фихнеев отметил, что она очень даже привлекательна для глаз. Из-под фартука можно было заметить округлость груди и бёдер. Изящная шея, за которую он не прочь схватиться, чтобы припугнуть девчонку и показать, кто на самом деле стоит у браздов правления.

Он моргнул, не понимая, как его мысли оказались совсем не в том русле, в котором он привык думать по отношению к этой дурнушке.

— Ты так и будешь рассматривать меня, Иванова? — сказал Саша, уходя на противоположную сторону стола.

Девушка, словно очнувшись, залилась краской смущения и облизала пересохшие губы. Она чувствовала себя очень растерянно и потерянно.

И что ей тут делать вместе с ним? Он же наверняка ни черта не знает о цветах, хотя… Мама и Гоша нахваливали его.

— Итак, начнём с элементарного, — сказал Саша, натягивая перчатки. — Ты знаешь что-нибудь о цветах?

Она посмотрела на него расширенными глазами, словно не понимала, почему он общается с ней так. Нормально! Абсолютно нормальный тон, без скрытых подтекстов, насмешек и сарказмов. Он был самим собой. Не раздражённый. Не злой. Не небрежный.

Обычный тон. Спокойный.

Она молчала слишком долго, потому что Фихнеев цокнул языком, закатив глаза.

— Ты уснула, Иванова?

И вот усмешка искривила его полные губы, и Полина покачала головой.

— Ты знаешь что-нибудь о цветах? — он повторил вопрос.

Саша забавлялся её реакцией. Она, как испуганный котёнок, пялилась на него расширенными глазами, хлопая ресницами. Ему нравилось, как он вводил её в ступор, но это не поможет работе, поэтому он вновь вздохнул, беря горшок с амариллисом и ставя к себе.

— Было бы прекрасно, если бы ты наконец открыла свой рот и сказала хоть что-то.

— Разумеется, знаю! — резко ответила Полина, скривившись от высоких нот. — Знаю, может, больше, чем ты.

Саша вскинул брови, выглядя впечатлённым.

— Какую погоду любит амариллис?

Он решил не откладывать теорию на потом. Всё можно делать параллельно. Он продолжал задавать вопросы, на которые Полина покладисто отвечала.

— Не очень жаркую, но и не очень холодную. Нейтральную.

— Оптимально?

— От восьми до пятнадцати градусов. Идеально было бы около одиннадцати.

— Как часто его поливают?

— Один раз в неделю.

— Требуется ли ему пересадка?

— Ну разумеется, да, — она не сдержала раздражённости в своём тоне, заслужив быстрый взгляд от Фихнеева, который продолжал стоять, опираясь на стол руками, между которыми красовался цветок, который он рассматривал.

— И когда это происходит?

— У них есть неактивные месяцы. Обычно весной. На первых неделях лета можно его пересадить.

Саша кивнул, беря в руки маленькую лопатку.

— Как правильно пересаживать цветы?

— Ты решил устроить мне срез по ботанике? — Полина вскинула брови, выглядя удивлённой.

Она действительно не понимала, почему за последние пять минут он не сказал ни одного глупого слова, вылетевшего из грязного рта. Саша Фихнеев — это не Саша Фихнеев, который спрашивает о цветах.

Он наглый, самовлюблённый и самодовольный петух, который любит распушать свои крылья.

— Даже если да, ты должна отвечать на вопросы, — сказал он, не взглянув на неё.

— Я не должна отвечать на твои тупые вопросы, Фихнеев. Какого черта ты делаешь в оранжереях моей матери? — она зашипела, словно кошка, сузив глаза.

Он вновь посмотрел на неё, выглядя не впечатлённым от её злого тона.

— То же самое могу спросить и у тебя, Иванова.

Она вздёрнула нос, и он не сдержал смешка.

— Перестань задирать свой чёртов нос к небу. Тебе уже не пятнадцать, чтобы показывать какое-то превосходство передо мной. Мы не в школе.

Полина фыркнула, изображая обиженную особу. Саша узнал это глупое фырканье. Оно значило лишь одно.

— И на что ты могла обидеться?

Не впечатлило. Она осталась такой же нежной обиженкой, как и раньше.

— Меня обижает одно твоё существование, Фихнеев. Ты — это выброс гнили в атмосферу. И как можно дышать этим воздухом?

Полина причмокнула языком, вздыхая.

— Я рад, что ты по-прежнему считаешь меня гнилью, но не забывай, что и твоё рыльце в пушку. Серьёзно, водка в бутылке из-под колокольчика на школьном празднике, где куча училок и директриса? — он подмигнул, усмехаясь.

Иванова зарделась, поджимая губы и опуская взгляд в стол. Конечно, он должен был вспомнить этот правильный момент.

— Ладно, раз ты закончила показывать свои коготки, давай приступим к работе. У нас есть десять горшков с непересаженным амариллисом, — он кивнул на стол, заставленный цветами.

— Их нужно было пересадить месяц назад.

— Если бы ты пришла не в июле, то, может быть, они были бы уже пересажены.

— Отвали.

— Спасибо. Я обильно полил их позавчера, так что мы можем приступить к работе. Надень перчатки и возьми лопатку.

Полина осталась стоять, сделав вид, что не расслышала приказного тона. Ей абсолютно не нравилось такое положение вещей. Фихнеев может ей командовать.

Никогда. В. Жизни!

— Иванова, тебе подарить слуховой аппарат? — спросил Саша, черпая землю лопаткой у корней.

— Отвали.

— Спасибо. Теперь надень перчатки и возьми лопатку. Горшок выбери сама, но рекомендую самый маленький. Вдруг не справишься, — он хихикнул, продолжая избавляться от лишней земли, чтобы вытащить куст без повреждений.

Она фыркнула, поняв, что он бросал ей вызов. Думал, что она не сможет справиться с таким лёгким заданием, как пересадка амариллиса. Полина не работала с ним, но была бы рада сделать это. Но не потому, что заставил Саша, а потому что хотела сама.

Полина взяла перчатки, оглядывая их со всех сторон.

— Они не заразны, идиотка, — шикнул Саша, продолжая аккуратно избавляться от земли.

— Очень в этом сомневаюсь.

Она быстро натянула их, разглаживая между пальцев. Затем взяла маленький горшок и подставила перед собой, внимательно глядя на Сашу, который с филигранной аккуратностью выгребал лишнюю землю только у стебля. Он перекладывал старую землю в контейнер, который практически был полным.

— Вы собираетесь выкинуть эту землю? — спросила девушка.

— Да. Она уже непригодна для использования. Тем более, если цветок болен, земля недостаточно обладает полезными свойствами.

Он был впечатляющим. Ошеломительным. Иванова представить не могла, что он настолько хорошо знает уход за цветами.

Она моргнула, засмотревшись на его горшок.

Полина взяла лопатку и начала аккуратно подкапывать стебель. Она выкидывала землю в контейнер, продолжая черпать слишком мало. Прикусив нижнюю губу, она взяла земли побольше, когда заметила, что Саша вскопал предостаточно, чтобы достать куст.

Она поторопилась, и её лопатка саданула по