Его случайная малышка - Николь Келлер

— Но….Кто вы тогда такие?!

— Каин. Слышал о таком?

Ответ мне не требуется. По перекошенному лицу понятно — он знает, кто я такой. И на что способен.

— Так что предлагаю ещё раз, — ухмыляется Шторм. — Беги.

В этот раз до Юрасика доходит быстрее. Он срывается с места и улепетывает дальше, чем видит.

Шторм не выдерживает и «подгоняет» двумя выстрелами в воздух. Юрасик начинает петлять между деревьями, как заяц.

— Не шуми. Не самим же потом яму копать.

— И то верно. Извини, Каин, не подумал.

Шторм подхватывает лопату, и мы неспешно выдвигаемся вслед за «зайцем». Далеко убежать он не смог: навернулся и теперь сидит под деревом, держась за ногу и хватая ртом воздух. Мокрый насквозь. Грязный. Жалкий.

— Размялся? — ухмыляюсь, присаживаясь на корточки.

— П-п-п-перед ч-ч-ч-чем?

— Как перед чем? Перед копанием.

— Чего?!

Смотрю ему прямо в глаза и с удовольствием медленно протягиваю:

— Собственной могилы.

Юрасик перестает дышать. Весь ужас застывает на роже.

— Пожалуйста, не надо…

— Вставай.

Шторм за воротник ставит на ноги и торжественно вручает лопату.

— Насколько удобно ты будешь лежать, зависит только от тебя. Так что постарайся.

Дрожа всем телом, Юрасик все же принимается за физическую работу. Через силу. Поскуливая и задыхаясь.

Дождь хлещет по нему ледяными струями, грязь липнет к ботинкам, руки дрожат так, что лопата ходит ходуном.

И почему-то мне все равно мало.

Перед глазами снова Майя, и я вспоминаю один незначительный момент.

— Стоп, так не пойдет. Куртку снимай.

Он поднимает на меня мутный взгляд. Сопротивляется чисто для галочки, чтобы не упасть в собственных глазах:

— Зачем?

— Чтобы на своей шкуре ощутил, каково было твоей жене бегать почти голой под дождем посреди ночи с ребёнком на руках, — сплевываю ему под ноги. Пришибить бы его на месте, но это будет слишком легкая смерть.

— Каин, может, договоримся? Я….отработаю…

— Как? — ржет конем Шторм. — У тебя, как у латыша: хрен да душа. А натурой… Извини, мы по девочкам.

Юрасик все же стягивает куртку, пиджак летит следом. И под проливным дождем бросает сырую тяжелую землю.

Минут через сорок он едва держится на ногах. Лопата валится из рук, дыхание рваное, губы синие.

Слабак.

— Достаточно. Шторм, поехали домой. Жрать охота.

— Лопату отдай, — тот выхватывает инструмент из рук. — Хорошая. Финская. Таких сейчас не возят.

— Каин…, - хрипит этот кусок дерьма. — А я?

— А ты… Ещё раз появишься рядом с Майей и ее дочерью, поверь, сегодняшний вечер покажется прогулкой по раю. Все слухи, что ходят про меня, — все врут. Я ещё хуже. И да — исчезни из моего города. Даю тебе на это три часа. Надеюсь, урок ты усвоил.

— А как же.…как я доберусь до города? А вещи?

— Твоя жена от такого урода почти босая убегала под дождем. С неё пример бери. «Одиннадцатый» маршрут тебе в помощь.

Больше не сказав и слова, разворачиваемся и идем на выход из леса. За спиной слышатся мат и барахтанье этого ничтожества.

— Каин, теперь ты отпустишь девчонок? — спустя какое-то время летит неожиданный вопрос.

Отворачиваюсь к окну, рассматривая унылый грязный пейзаж.

Надо бы. Я их проблему решил, больше ни Юрасик, ни Медведь их не побеспокоят.

Но мысль о том, что я их больше не увижу, занозой застревает в груди…

Майя

Яся вырубается раньше обычного почти на час. Чувствую, что завтра меня ждет «веселое» утро. Дай Бог проспать хотя бы до семи утра.

Я ворочаюсь с боку на бок, путаюсь в одеяле, взбиваю подушку, ищу идеальную позу. Задергиваю шторы так плотно, чтобы ни одна частичка света не могла проникнуть. Прижимаю к себе Ясю, вдыхаю сладкий молочный запах ее макушки, такой родной, теплый, самый любимый.

Только ничего не помогает успокоиться, и сон все равно не приходит.

Наоборот.

Страх будто оживает в темноте.

Мне мерещатся шаги в коридоре. Скрип паркета. Кажется, вот-вот сюда ворвется Юра. Или тот самый Медведь, которым пугал Каин.

От одной мысли по позвоночнику прокатывается ледяная дрожь, и страх зажимает сердце в кулаке.

Я резко сажусь на кровати и с шумом выдыхаю, пытаясь взять себя в руки. Все тело ломит от напряжения, мышцы затекли так, словно я не лежала, а всю ночь разгружала вагоны с углем.

Решаю попить воды или чаю с мелиссой, как раз днем привезли кучу пакетов с продуктами и вещами для нас с Ясей.

На цыпочках подкрадываюсь к двери. Оборачиваюсь через плечо, убеждаюсь, что дочь по-прежнему сладко спит, раскинувшись звездочкой, и осторожно приоткрываю дверь.

Коридор встречает меня оглушительной тишиной, только подсветка горит вдоль плинтусов. Крадучись, спускаюсь на первый этаж. Иду по коридору к гостиной, но замираю, увидев небольшую лестницу вниз.

Интересно, что там? Красная комната? Тайное логово маньяка с фото, расклеенными по стенам? Комната Синей Бороды?

Любопытство меня грызет, и я, мгновенно забыв про воду, все же спускаюсь вниз на цокольный этаж.

Там меня встречают две двери. За одной из них скрывается оборудованный спортивный зал с тренажерами.

А за другой….

— О, Боже…

У меня буквально перехватывает дыхание, когда разглядываю голубую гладь и пару шезлонгов с небольшим столиком.

Бассейн!

Я обожаю плавать! Мне кажется, в прошлой жизни я была русалкой.

Я едва ли не визжу от неожиданной находки, даже рвусь вперед, но торможу у самой кромки бассейна, осознав одну чудовищную несправедливость.

У меня нет купальника.

Хотя… Стоп!

Каин заказал нам с Ясей одежду и буквально все предусмотрел: даже носки и нижнее белье. Обнаружив его в пакетах, я густо покраснела: даже для Юры я никогда не покупала такое.

Кружевное, ничего не скрывающее, и такое красивое, что я почувствовала себя соблазнительной. Желанной. Не мамой, не загнанной лошадью, а женщиной. Уверена, Каин хочет увидеть этот комплект на мне.

Лично.

Сомнения раздирают меня буквально несколько минут. Но я прислушиваюсь к оглушительной тишине и решаю рискнуть.

Собираю волосы в высокий пучок, торопливо раздеваюсь и складываю одежду аккуратной стопочкой на шезлонг. Решаю все же оставить белье. На мне сегодня черный комплект из тончайшего кружева. Бюстгальтер красиво приподнимает грудь, а тонкие кружевные танга подчеркивают бедра так, что я сама смущаюсь собственного отражения в зеркале.

Качаю головой, не веря, что это происходит со мной.

Если бы кто-то сказал мне неделю назад, что я буду ночью плавать в бассейне чужого дома в кружевном белье…

Я бы рассмеялась ему в лицо.

— Ммммм! Кайф! — срывается с губ, когда большим пальцем