Его случайная малышка - Николь Келлер

Осторожно вхожу в воду и отталкиваюсь от бортика. Я плыву, рассекая голубую гладь, и впервые за долгое время улыбаюсь по-настоящему. Широко. Искренне. В груди разливается легкость, почти детский восторг.

Я не знаю, как долго я плаваю от одного края до другого, но устаю и подплываю к бортику. Опираюсь на него и прогибаюсь в пояснице, расслабляя мышцы.

И вдруг чувствую на себе чужой взгляд.

Тяжелый. Обжигающий.

Мужской.

И тут ж вздрагиваю, когда слышу за спиной всплеск и ощущаю на коже мелкие брызги.

Разворачиваюсь и мгновенно оказываюсь в ловушке.

Каин!

Он нависает надо мной, упираясь ладонями в бортик по обе стороны от моего тела, отрезая все пути к бегству.

Его бездонные глаза горят. Не просто смотрят — прожигают насквозь, заставляя забыть, как дышать. В этом взгляде слишком много откровенного голодного желания, от которого у меня моментально слабеют колени. Я машинально свожу ноги, потому что кровь буквально закипает под кожей.

И Каин замечает это.

Уголок его губ едва заметно дергается в усмешке. Самодовольной, хищной, почти ленивой. Будто ему нравится видеть, как я теряю контроль над своим телом. Будто он и добивался именно этого.

Взгляд сам скользит вниз — по крупной шее, где часто пульсирует жилка, по широким мокрым плечам, по мощной груди, которая тяжело вздымается. Под кожей отчётливо проступают напряжённые мышцы, и у меня пересыхает во рту.

Слишком близко.

От него пахнет парфюмом, гелем для душа и чем-то терпким, опасным, от чего внутри все завязывается в тугой узел.

Каин наклоняется ниже, и между нами почти не остается воздуха.

— Я не прогадал. Тебе очень идет это белье, — голос хриплый, простуженный. — Особенно, когда ты так прогибаешься, — его ладонь скользит по моему бедру, заставляя мелко дрожать. И в этом виновата далеко не температура воды. — Это моя любимая поза, если что. Запомни.

Заливаюсь краской до корней волос. Как долго он наблюдал за мной?!

— Достаточно, Пчелка.

Что? Я сказала это вслух?!

— Достаточно, чтобы я успел оценить твою фигуру со всех сторон.

— Ты…

Вспыхиваю от возмущения, как спичка. Открываю рот, чтобы возмутиться, но все слова застревают в горле.

Каин резко подается вперед, сокращая между нами последние сантиметры. Его ладонь скользит к моей шее, пальцы обжигают кожу. Уверенно. По-хозяйски.

И прежде чем я успеваю вдохнуть, он целует меня.

Жадно. Глубоко.

Словно имеет на это право.

Мир вокруг моментально расплывается.

Пытаюсь оттолкнуть его, бью ладонями куда придется: в плечи, грудь. Но он только крепче прижимает меня к себе.

И я быстро сдаюсь.

Потому что мое тело предает меня быстрее, чем разум успевает опомниться.

Как три года назад.

Сумасшествие. Самое настоящее.

Ласкаю его язык своим, отвечая с отзывчивостью.

Я должна остановить его. Должна напомнить себе, что он за мужчина, и чем все закончилось тогда.

Но вместо этого сама тянусь ближе.

Каин тихо рычит мне в губы, и от этого звука внутри все переворачивается.

Псих дергает меня на себя. Впечатывает всем своим телом в бортик. Скользит губами по шее, пробегается пальцами по талии, сжимает ягодицу, слегка шлепая.

Закатываю глаза, и с губ срывается стон блаженства.

Каин проводит пальцем вдоль кромки бюстгальтера, заглядывает мне в глаза. Зрачки расширены и почти поглотили радужку. Мы часто и шумно дышим, машинально провожу кончиком языка по губам. Каин, не разрывая зрительного контакта, отодвигает кружево бюстгальтера в сторону.

Я напрягаюсь и пытаюсь прикрыться, но Псих перехватывает мою руку и заводит ее за голову.

— Не дергайся. Просто расслабься и наслаждайся.

* * *

Майя

На меня накатывает легкая паника, потому что я чувствую себя абсолютно беспомощной и максимально уязвимой в этот момент. Трепыхаюсь, на что Каин лишь сильнее впечатывает в себя и снова целует, прикусив нижнюю губу.

— Я же сказал — расслабься. Я не сделаю ничего такого, что тебе самой не понравится.

Замираю, прислушиваясь к себе.

И понимаю, что доверяю.

Что согласна на легкое мужское доминирование.

Киваю, часто дыша. Вверяю себя этому Психу. От близости этого большого и сильного мужчины внутри все дрожит.

А Каин как будто только и ждал «зеленый свет». И последняя моя адекватная мысль, что даже в такой интимный момент этот мужчина терпеливо ждет моего согласия. Не предпринимает никаких действий против моей воли. Хотя он запросто мог бы заткнуть мне рот и взять все, что пожелает. Дом абсолютно пустой, никто бы ничего и не узнал.

И вот этот момент вызывает у меня ещё больше доверия Психу. Несмотря на то, что Каин хочет и едва сдерживается, — об этом свидетельствует «дубинка», упирающаяся мне в низ живота, — он сохраняет рассудок и просто ждет столько, сколько нужно.

Кажется, Каин действительно задался целью доставить в первую очередь удовольствие мне. Впечатлить. Лишить рассудка.

Этот псих опускает взгляд на мою часто вздымающуюся грудь. Его глаза загораются опасным блеском, губы растягиваются в загадочной усмешке.

Он накрывает полушарие ладонью, проводит подушечкой большого пальца по затвердевшей вишенке соска. По телу прокатывается разряд в двести двадцать. Я выгибаюсь, губы приоткрываются в молчаливом стоне, требуя повторить.

Каин хмыкает и снова проводит по соску. В этот раз жестче, слегка надавливая. Сжимает его между пальцев, и низ живота простреливает острым желанием.

— Боже…

Психу этого мало, и он склоняется над моей грудью, повторяя все движения языком. Зажимая вишенку между зубов, слегка прикусывая и оттягивая.

— Каин! — голос хрипит. Я сама не понимаю: то ли требую продолжать, то ли прекратить. Тянусь ладонью к его голове, прижимая к своей груди.

— Горячая девочка…, - вскидывает на меня взгляд, окуная в своем желании. — Такая отзывчивая…

Я просто горю. Тело натягивается струной, и я привстаю на цыпочки. Какая-то темная сторона меня, о которой я раньше не имела представления, просыпается.

Это совершенно другая Майя, с которой я ещё не знакома.

Она сама льнет к Психу и трется об его каменное тело. Грудь изнывает, требуя его прикосновений, его ласк. И, кажется, ему нравится это открытие, потому что ладонь на моей заднице сжимается, и мужчина шумно дышит.

Каин отпускает мою руку из плена, и я обнимаю его за спину двумя руками, оставляя на ней борозды от ногтей.

— Дикая…, - выдыхает, одновременно оставляя поцелуй на шее, втягивая кожу и запуская пальцы в трусики.

Задыхаюсь. Я на грани. Каин знает мое тело лучше меня и умело нажимает на нужные точки, чтобы его имя срывалось с моих губ, как молитва.