Пока не развели мосты - Анна Аникина

Весь отпуск на Чёрном море они куролесили не по-детски. Ветрову "сорвало башню". От его рассудительности мало что осталось. Они лезли в драки, пили литрами местное бодяжное вино, купались пьяными в сильный шторм. И не запоминали имена девушек, с которыми спали.

— Бодря, ты прям моя нянька, — подкалывал Ветер друга, когда тот пытался урезонить Вадима, — Не бзди, прорвёмся!

Бодровский от друга не отставал. Тут уж, как говорится, не умеешь остановить — возглавь.

Ветров в эти дни много рассказывал про Североморск. То, что помнил, конечно. Юрка слушал особенно внимательно. Теперь это уже не была красивая легенда про далёкий северный край, как давно в Нахимовском, когда Ветровы только поступили. Теперь это был рассказ про место их будущей службы и жизни. Совсем уже не сказочный.

Бодровский и Ветров прилетели в Мурманск в середине августа. Уже на выходе из аэропорта стало ясно, как они отличаются от местных. Одни рубашки с коротким рукавом чего стоили.

Юрка смотрел во все глаза. Наверное, он сейчас выглядел примерно так, как те кто впервые приезжает в Санкт-Петербург. Смесь восторга и страха. Вот только это был не родной Питер. Это был сначала Мурманск, а потом и Североморск.

Уже на КПП им прозрачно намекнули, что хорошо бы одеваться по сезону.

— Мужики, вы откуда к нам?

— Училище Фрунзе.

— Ясно. Обмундир зимний получили?

— Так август же только, — не понял Бодровский.

— Мы сначала расквартируемся. Потом к тыловикам, — выдал Ветров, который сам отчаянно храбрился. Он не был в Североморске уже очень давно. И было заметно, как Вадима потряхивает.

— Понимаешь, тут август — это уже не лето. И снег теоретически может пойти. Вот подует с залива, и мы с тобой окочуримся, как та птичка в сказке "Морозко", — Ветров поежился.

— Тепло ль тебе, девица, тепло ль тебе с красного..., — перефразировал тут же Бодровский слова детской сказки, старательно пряча волнение за шуткой.

В канцелярии штаба флота им навыписывали разных бумажек. На денежное довольствие, на расквартирование, на склад.

Ветрова вдруг окликнули.

— Лейтенант! Вы же Ветров?

— Так точно. Я.

— А инициалы?

— Веди, Аз (на флоте все буквы аббревиатур и сокращения произносятся не именами, а буквами славянского алфавита). Вадим Андреевич.

— Брат Виктора, что ли?

— Точно.

— И сын Андрея и Ксюши.

— Вы их знали?

— Знал, сынок. Рад, что ты вернулся.

Юрка видел, как сжал челюсти Вадим. С одной стороны было радостно, что тут его помнили. А с другой — последние воспоминания о Североморске у Ветрова были явно не радужные.

Представляться начальству предстояло сначала в штабе, а потом уже и на корабле. Так по крайней мере Юрка это себе напланировал в голове.

В штабе их принимал аж контр-адмирал по фамилии Склодовский. Здоровенный рыжий дядька. Разговаривал спокойно и уважительно. Направили их обоих на авианесущий крейсер "Адмирал Кузнецов" — витрину российского флота.

— Вы только сначала сходите до Касатонова, а потом уже размещайтесь, — на прощанье посоветовал Склодовский.

Юрка уже уходя глянул ещё раз на табличку на кабинете, чтобы запомнить имя и отчество. Владимир Максимович.

Бодровский в своём воображении представлял, как они подойдут к причалу, их поприветствует вахтенный матрос, потом пойдут в рубку к командиру. Всё на деле оказалось банальнее. Экипаж был на базе. Командир сидел в кабинете. На новых лейтенантов почти не смотрел.

— Ветрова, Бодровского разместить, поставить на довольствие, — коротко сказал старпому, — Сутки на обустройство. И быть на службе, — это уже лейтенантам.

Так их и стали называть почти слитно. Ветров-Бодровский. Хотя по алфавиту было наоборот. Но так, видно, легче было произносить. Почти как Мамин-Сибиряк или Римский-Корсаков.

В свой первый вечер в Североморске они сходили к дому, где раньше жили Ветровы. Юрка не впечатлился. Обшарпанная парадная в пятиэтажке. Но у Ветра было такое лицо, что он оставил свое мнение при себе.

Ближе к ночи их пробрал смех они вспоминали всех более-менее известных людей с двойной фамилией. Насколько хватило кругозора. Орлова-Чесменского, Гоголя-Яновского, Суворова-Рымникского, Бонч-Бруевича и Петрова-Водкина. Закончили Бендером-Задунайским. Ржали аки кони, пока им не постучали в стену соседи.

Жаловаться было грех. Попасть на один корабль — это уже была огромная удача. Получить два места в "холостой" общаге в одной комнате — просто шоколадно. И одну каюту на двоих на корабле. Ощущение от громадины авианесущего крейсера были двоякие. Гордость за такое место службы. И ощущение себя маленьким винтиком огромной машины.

Служба покатилась по кругу, как летнее северное солнце белым не очень греющим диском катится вдоль горизонта. Год пролетел, будто неделя. Новые звезды уже обмыли. Потом следующий. И ещё один год день за днём в службе по самые уши.

Вспоминали и не раз науку своего училищного ротного. Воистину сказано: "Куда матроса ни целуй — везде жопа!". Вроде и взрослые мужики, а как дети малые. Даже носки стирать учили. И от патруля отмазывали. Шагистики тоже хватало. Куда ж без неё.

Когда служишь на крейсере, который является "лицом" флота, приходится участвовать в мероприятиях разного уровня. Учения, выставки, военные форумы. "Адмирал Кузнецов" представлял страну везде, где нужно было показать особую мощь российского флота.

В Турции они были уже не впервые. Стамбул не мог не впечатлить. Наконец увидели вживую Аль-Софию, про которую много слышали, ещё когда в Морском соборе Кронштадта был Военно-морской музей. Архитектура этих храмов была похожа. Разумеется, собор в Кронштадте строился по образцу Византийского храма.

Парадную форму с четырьмя звездами на каждом погоне капитан-лейтенанты Бодровский и Ветров нагладили и развесили для намеченного на следующее утро торжественного прохождения. Юрка в этот момент вспомнил последний курс Нахимовского и ту самую преподавательницу английского языка, до которой он тогда не дорос погонами. А всеми остальными местами очень даже нормально было. Вот и погоны теперь не хуже. Только всё ясно про "не тот сорт". Никаких серьёзных отношений за годы после училища так и не нарисовалось. Что не удивительно, учитывая их безвылазную службу.

Они с Вадимом пошли проверять готовность своих матросов. Тут никаких "доверяй", только "проверяй". Желательно не единожды и очень тщательно.

— Ветер, паленым пахнет, — потянул носом Юрка.

— Может, с берега? — Вадим кивнул в сторону зданий турецкой военно-морской базы Акзас. Оттуда периодически доносились