Пышка по протоколу, или Босс, держите корону! - Алекс Скай

— Боюсь, мои заслуги преувеличены, — сказала я.

— Не скромничайте. Кирилл не терпит рядом случайных людей.

Я услышала в её голосе улыбку. И что-то ещё. Интерес. Быстрый, цепкий, материнский.

— Валентина Сергеевна, — начала я, — мне кажется, важно уточнить…

— Уточните в пятницу, дорогая. Ужин в семь. Кирилл знает адрес. Форма — красивая, но без этой офисной тоски, которую он обычно на всех навязывает. И скажите ему, что если он приведёт вас как консультанта, я всё равно сделаю вид, что поверила.

— Простите?

— До встречи, Арина.

Связь оборвалась.

Я медленно опустила телефон.

Кирилл смотрел на меня с выражением человека, который уже понял масштаб бедствия, но ещё выбирает, кого наказать первым: судьбу, Лику или собственную мать.

— Что она сказала? — спросил он.

— Ужин в семь. Форма красивая, но без офисной тоски.

Он закрыл глаза на одну секунду.

— Ещё?

— Если вы приведёте меня как консультанта, она всё равно сделает вид, что поверила.

Кирилл выругался одними глазами. Без слов. Очень воспитанно, почти аристократично.

Я убрала телефон в сумку.

— Поздравляю, Кирилл Аркадьевич.

— С чем?

— Ваша мать только что повысила мой тариф до тройного.

Он посмотрел на меня.

— Мы это ещё не обсудили.

— Обсудим, — сказала я его же интонацией.

И впервые за всё утро Кирилл Грант не нашёлся, что ответить.

— Обсудим, — сказала я его же интонацией.

И впервые за всё утро Кирилл Грант не нашёлся, что ответить.

Это было настолько редкое зрелище, что я почти пожалела, что рядом нет Лики с планшетом, камерой и доступом к корпоративному архиву великих событий. Хотя, с другой стороны, если бы Лика была рядом, она наверняка уже придумала бы для этого момента название вроде: «День, когда Арина Платонова вернула Кириллу Аркадьевичу его же оружие и осталась жива».

Кирилл молчал.

Я тоже.

Между нами стоял деловой центр, мраморный холл, запах кофе из ресторана, звонок его матери и гигантский слон в дорогом костюме, на котором крупными буквами было написано: «В пятницу все подумают, что вы пара».

— Нам нужно вернуться в переговорную, — сказал он наконец.

— Зачем?

— Обсудить условия.

— А я думала, вы предпочитаете сначала создавать проблему, потом делать вид, что это проект, и только потом обсуждать бюджет.

— У вас богатое воображение.

— Нет, Кирилл Аркадьевич. У меня уже второй день в вашей компании.

Он посмотрел на меня так, будто хотел возразить, но где-то внутри уже понимал: аргументы закончились раньше гордости.

Мы вернулись на десятый этаж молча. Это было не то молчание, которое бывает после ссоры. Скорее, рабочая пауза перед тем, как два человека, оба слишком упрямые для собственного спокойствия, сядут за стол и начнут торговаться о размере будущей катастрофы.

Лика встретила нас у стойки.

Она посмотрела на моё лицо, потом на лицо Кирилла, потом снова на моё.

— Всё прошло хорошо? — спросила она с осторожностью человека, который видит дым, но пока не уверен, где именно горит.

— Прекрасно, — сказал Кирилл.

— Ужасно, — сказала я одновременно.

Лика кивнула.

— Значит, стандартно.

— Лика, — произнёс Кирилл.

— Да, Кирилл Аркадьевич?

— Никто не должен знать о звонке моей матери.

Лика моргнула.

— Конечно.

— И о пятничном ужине.

— Разумеется.

— И о том, что госпожа Платонова будет присутствовать.

Лика снова моргнула, но уже не так уверенно.

— Кирилл Аркадьевич, с уважением… если ваша мама позвонила Арине напрямую, значит, о пятнице уже знают как минимум ваша мама, тот, кто дал ей номер Арины, человек, у которого она уточняла расписание, возможно, водитель, вероятно, управляющая дома и, с высокой долей вероятности, Нина Павловна.

— Какая Нина Павловна?

— Ваша тётя.

У Кирилла изменилось лицо.

Едва заметно, но я уже начала читать его микродвижения как меню в любимом кафе. Чуть напряглась скула — плохо. Пальцы легли на край стола — очень плохо. Голос стал тише — всем укрыться за мебелью.

— Откуда вы знаете про Нину Павловну? — спросил он.

Лика прижала планшет к груди.

— Она звонила утром.

— Тебе?

— На общий номер приёмной.

— Зачем?

— Уточняла, какой цвет вам больше к лицу на семейных фотографиях.

Я медленно повернулась к Кириллу.

— Поздравляю.

— С чем? — спросил он сухо.

— У вас не семейный ужин. У вас засадный фотодень с элементами делового давления.

— Я не собираюсь фотографироваться.

Лика посмотрела на него с сочувствием.

— Нина Павловна считает иначе.

— Нина Павловна может считать что угодно.

— Она сказала, что вы всегда так говорите, а потом стоите у камина «как приличный мальчик».

Я впервые увидела, как Кирилл Грант потерял не контроль, нет, конечно, не потерял, но слегка уронил его на пол.

Это было прекрасно.

— Нам в переговорную, — сказал он.

— Подождите, — я подняла руку. — Раз уж мы всё равно стоим рядом с Ликой, мне нужен полный список людей, которые будут считать меня вашей… кем именно?

— Консультантом, — отрезал Кирилл.

Лика кашлянула.

— Лика?

Она посмотрела на Кирилла, потом на меня, потом снова на Кирилла. На её лице читалась древняя борьба помощника: сохранить рабочее место или спасти реальность.

— Формально — консультантом, — сказала она.

— Неформально?

— Возможной девушкой.

— Лика.

— Я отвечаю на вопрос, Кирилл Аркадьевич.

— Полный вариант, пожалуйста, — попросила я.

Лика вздохнула.

— Возможной девушкой, внезапной избранницей, женщиной, которую Кирилл Аркадьевич наконец-то привёл к матери, и, если Нина Павловна уже подключилась, невестой в стадии отрицания.

Я медленно кивнула.

— Великолепно. Стадия отрицания мне близка.

Кирилл развернулся и пошёл к малой переговорной. Мы с Ликой переглянулись и двинулись следом.

— Он всегда так уходит от эмоционально сложных разговоров? — тихо спросила я.

— Нет, — шепнула она. — Иногда быстрее.

В переговорной «Горизонт» всё выглядело как обычно: стеклянные стены, ровный стол, график встреч, вода в графине, идеально расставленные стаканы. Только атмосфера изменилась. Раньше это была комната для рабочих задач. Теперь она стала местом, где здравый смысл собирался проиграть семейной стратегии.

Кирилл сел во главе стола.

Я села напротив.

Лика осталась у двери, явно рассчитывая быть полезной и незаметной одновременно. Невозможная комбинация, особенно когда в комнате сидели я и Кирилл.

— Итак, — сказал он. — В пятницу вы сопровождаете меня на ужин у моей матери. В рамках протокольной подготовки.

— Нет.

Он замолчал.

— Что значит «нет»?

— Кирилл Аркадьевич, обычно это слово означает отсутствие согласия. В вашем окружении оно, вероятно, редкий гость, поэтому даю расшифровку.

— Арина.

— Я не пойду туда как женщина, чьё присутствие рядом с вами должно выглядеть «убедительно». Я консультант. Не декорация, не дымовая завеса, не ответ на материнские надежды и не ходячая версия фразы «смотрите, у меня всё в порядке с