Хаос ворон - Эвелин Флуд

Холодная как камень с ледяной кровью — да, когда ей нужно быть такой.

Но она никогда бы не убила Розу Фаско. И я немного ненавижу себя за то, что у меня всегда были эти сомнения в голове, за то, что я наблюдал за ней и задавался вопросом.

Но в тот день она была так чертовски убедительна за пределами столовой. Отрезав волосы Розы, окровавленные пряди развевались на легком ветерке, прилипая к моим гребаным ботинкам, пока я пытался понять, но безуспешно.

И тогда я подумал, что она, возможно, зашла слишком далеко. Я увидел сожаление на ее лице, грусть и стыд, и принял это за что-то другое. Что-то более темное.

Но я все равно выбрал ее.

Всегда буду выбирать ее.

Уходя в свою спальню, она опустила глаза, и теперь я ловлю себя на том, что отчаянно хочу их увидеть. Чтобы хоть мельком увидеть Катарину Корво, она нужна мне как наркотик который нужно пустить прямо в вены.

Я бросаю взгляд на Лучиано, соглашаясь с его словами. Любезность, которую я бы не оказал всего несколько дней назад. — Одну минутку.

Его губы сжимаются, но он отворачивается от меня, направляясь обратно в маленькую кухню Кэт и открывает шкафы. Моя рука тянется к ручке двери ее спальни, на секунду замирая, прежде чем я толкаю ее и открываю.

Она сидит на краешке кровати, уставившись в стену. Карие глаза скользят по мне, а затем возвращаются к кремовому пустому месту перед ней. — Я скоро выйду.

Спокойный, ровный отказ. И я чуть было не выхожу, но мой взгляд опускается на ее руки. К тому, как она сжимает пальцы в своем все еще грязном костюме.

Поэтому вместо этого я делаю шаг вперед. Катарина вздрагивает, когда я опускаюсь перед ней на колени, ее карие глаза холодеют. — Просто дай мне гребаную минутку, Данте.

Я слегка улыбаюсь, прежде чем улыбка исчезает. — Я так и сделаю. Но я напористый ублюдок, principessa. Я просто… Мне нужно было убедиться. Что с тобой все в порядке. Если ты в порядке.

Мои вопрос и признание повисают в воздухе между нами. Мои пальцы тянутся к ее, останавливая скручивающие движения, когда я сжимаю их, пытаясь передать ей немного тепла от моего прикосновения. Она кажется ледяной.

Я жду, и она вздыхает, наконец выдыхает и смотрит на меня с усталостью на лице. — Я в порядке. Они не причинили мне вреда.

Мои губы сжимаются, прежде чем я отвечаю, мой голос низкий. Темный. — Я бы не сказал, что обезвоживание не причиняет вреда.

Ее губы подергиваются. — Это было намного лучше по сравнению с последними несколькими неделями. Практически отпуск.

— Не смешно, — огрызаюсь я, и она пожимает плечами.

— Это была не шутка.

Но у нее перехватывает дыхание, когда я поднимаю ее руку и прижимаю ее ладонь к своему лицу. Я ничего не говорю, просто улучаю момент, чтобы вдохнуть ее, в безопасности и здесь. Мы смотрим друг на друга, и ее лицо медленно смягчается. Ее пальцы скользят по моей коже, проводя по щетине, которой я позволил отрасти за последние несколько дней.

— Я в порядке, — шепчет она. — Правда.

И наконец, черт возьми, наконец, жжение в моей груди утихает.

Медленно я отвожу ее руку, запечатлеваю поцелуй на ее ладони, прежде чем положить ее обратно ей на колени и обхватить ладонью ее щеку. — Это все, что мне было нужно, tentazione. Не торопись.

Я тихонько закрываю за собой дверь, и Люк поворачивается, склонившись над сковородкой на плите. — С ней все в порядке?

Я вижу тоску в его глазах, когда он смотрит на ее закрытую дверь, но он просто возвращается к сковороде, бросая что-то шипящее. Я подхожу к нему и смотрю, как он придвигает к себе разделочную доску. — Да. Ты готовишь?

Вчера он принес сумку с продуктами, чтобы заполнить пустые шкафы Катарины, но я предположил, что это для нее, чтобы она воспользовалась ими… если вернется.

Не то чтобы я когда-либо видел, как она готовит.

Лучиано Морелли ухмыляется, не глядя на меня, и тянется за головкой чеснока. — Постарайся не казаться слишком удивленным, В'Ареццо. Ты же знаешь, я не трачу все свое время на убийства людей.

Его слова звучат иронично, и мой рот дергается, когда я обхожу его и лезу в холодильник за пивом. Затем я делаю паузу, хватая еще два. Открыв их, я ставлю один на стойку рядом с Люком. — Просто не думал, что ты один из тех людей, что умеют готовить, вот и все.

Он усмехается. — Еда в столовой не совсем идеальна. Если хочешь, чтобы что-то было приготовлено должным образом, сделай это сам.

Кивнув, я прислоняюсь спиной к стойке и наблюдаю, как он ходит по кухне Кэт. Прохладный воздух касается моей руки, когда открывается входная дверь, и я поворачиваюсь к Доменико. — Как прошло?

Он хмыкает, берет протянутое пиво из моей руки и делает большой глоток, заглядывая на Люка через мое плечо, его темные брови высоко поднимаются, прежде чем он поворачивается ко мне. — Думаю, Фаско в шоке, но он ничего не скажет.

В его словах звучит мрачное обещание, когда он поворачивается, чтобы посмотреть на дверь Кэт. — Она уже выходила?

Я качаю головой. — Я проверил, как она. Она в порядке, сказала, что скоро выйдет.

Ей требуется некоторое время. Столько, что Люк успевает насыпать дымящиеся макароны по четырем тарелкам, которые Доменико удалось стащить из темного угла одного из все еще почти пустых шкафов Кэт.

Все, что есть у этой женщины, — это оружие. Я чуть не застрелился, пытаясь найти гребаные столовые приборы.

Мы все замираем, поворачиваясь, чтобы посмотреть, как скрипят петли. Катарина стоит в дверях, ее глаза скользят по нам. Рассматривает еду. — Вы все переехали сюда, пока меня не было?

Ее тон слегка недовольный, но ее босые ноги шлепают по полу, когда она подходит и встает рядом с Люком в своем лазурно-голубом шелковом халате. Мокрые волосы небрежной массой спускаются по ее спине, когда она наклоняется над едой и вдыхает.

Ответное урчание из ее живота звучит достаточно громко, чтобы его услышали все мы. Моя рука крепче сжимается на спинке одного из обеденных стульев, и Дом в ответ фыркает, вытаскивая бутылку вина и наливая ей в бокал, темно-красная жидкость расплескивается, когда он наполняет его. — Садись. Тебе нужно поесть, прежде чем мы поговорим.

Она не спорит, вместо этого безропотно опускается на стул, который я выдвигаю для