Развод в 40. Я не прощу измену! - Николь Келлер

Торжествующим взглядом обвожу собравшихся.

— Это определенно точно синтетика. Потому что натуральный хлопок не электризуется.

Григорий Валерьевич бледнеет, открывает и закрывает рот. Хватает воздух, как выброшенная на берег рыба. Чудо — юдо — рыба — кит.

— Да не может этого быть! Александр Даниилович, это же действительно хлопок. Просто с добавлением эластана. Может, конечно, процент эластана чуть выше, чем было заявлено, но…

— Но тогда это не натуральный хлопок! — весело заканчиваю, вызывая одобрительный смешок босса.

Я вхожу в раж. Не думала, что могу настолько рьяно отстаивать свою точку зрения. Я всегда считала себя уравновешенной и спокойной. Непробиваемой.

Равнодушная, как дохлая рыба, — несколько лет назад в пылу ссоры по пьяни бросил Володя.

— Хотите поспорить? — стягиваю со своих плеч пиджак, оставаясь в одной маечке. — Попробуйте наэлектризовать, — швыряю на стол перед мужиком.

Он растерянно, как ребенок, переводит взгляд на босса.

— Действительно. Не будьте голословными, Григорий Валерьевич, — сощурившись, заявляет босс.

Женя

Мужчина сглатывает и неохотно двумя пальцами подхватывает пиджак. Как будто он грязный, снятый с бомжа.

Чертов ханжа.

— Не получается, — со злостью заявляет, отбрасывая от себя.

— И не получится, — гордо вскидываю подбородок. — Потому что это натуральный хлопок. Да, не премиальный, а российский, но зато и близко не стоял рядом с этой синтетикой.

— Что-то еще, Евгения Львовна?

Осматриваю еще раз внимательно костюм и офигеваю еще больше. Да что там, я в полнейшем шоке!

— Здесь очень дешевая фурнитура, — проверяю замок, и он заедает под моими пальцами. А в следующий миг от него отлетает… приличный кусок краски! — Она быстро сломается, и опять-таки покупатель будет недоволен и разочарован. И качество шитья…

— А с ним что не так?

Вместо ответа вытягиваю нитку. Шов начинает расходиться.

— Строчка кривая, некачественная. Как будто это первое изделие у швеи. Везде торчат нитки… Может, вы перепутали? Может, это не то изделие?

Александр Даниилович барабанит пальцами по столу. Выглядит угрожающе серьезным и готовым махать шашкой.

— К сожалению, то. Ведь то, Георгий Валерьевич?

Мужчина молча кивает. Боится на босса глаза поднять.

— А сколько стоит костюм?

В конференц-зале повисает тишина. Такая дикая, что я слышу, как у кого-то наручные часы отсчитывают секунды.

Как в рассветный час перед расстрелом.

Судя по виду Александра Данииловича, именно этим он и собирается заняться прямо сейчас.

Босс шуршит бумагами, достает нужный документ. Ведет пальцем по мелким строчкам.

— Судя по спецификации к договору, то розничная цена двадцать одна тысяча четыреста тридцать два рубля.

— Сколько?! — растеряв всю свою серьезность, выпаливаю совсем уж по-детски. Я чуть моментально инфаркт не получаю.

Представляю, как выгляжу со стороны: с упавшей челюстью, с выпученными глазами, как у рыбки-телескоп.

— У нас элитный Дом Моды, — приосанивается Григорий Валерьевич, одергивая пиджак.

— Только почему-то выпускает китайский ширпотреб, — огрызаюсь.

Мужчина багровеет, набирает в легкие воздух, чтобы опять меня раскатать перед коллегами, но… так и зависает, задержав дыхание. Потому что в перепалку так вовремя вступает босс:

— Рекомендую попридержать ваше красноречие, Григорий Валерьевич, до того момента, как вы будете объяснять, откуда это говно оказалось в моем Доме Моды, и что за криворукая швея это сшила. И самый главный вопрос, — босс медленно, цепляясь за каждого, обводит взглядом подчиненных. — «Где деньги, Зина?»

Подчиненные сидят, опустив головы. Прямо как нашкодившие дети. Некоторые даже дышать боятся.

— Значит, так. К следующему совещанию подготовить информацию: где премиальная ткань, которую мы заказывали. Список всех, кто занимался отшивкой. Отдел экономики, — женщина пугливо выпрямляется. Бледнеет за секунду. — Приготовить расчет убытков. И подсчитать сумму, необходимую для выравнивания ситуации.

Женщина кивает, как китайский болванчик.

— Всем спасибо, все свободны.

Не успеваю выдохнуть, что первое в моей жизни совещание прошло хоть и на острие лезвия, но вполне неплохо для меня. И это несмотря на то, что коллектив, скорее всего, точит на меня зуб. И осиновый кол. На всякий случай.

Успеваю сделать два шага и почти влиться в толпу коллег, как бархатный голос опутывает, как канатами, и мягко тормозит.

— Евгения Львовна, задержитесь, пожалуйста.

Женя

Отхожу в сторону, вжимаюсь в стену. Мимо проходящие коллеги бросают в мою сторону разные взгляды: от сочувствующего до неприязненно-враждебного.

Дожидаюсь, когда все покинут конференц-зал, и тогда только на негнущихся ногах подхожу к столу босса. Александр Даниилович сощуривается и впивается в мое лицо оценивающим взглядом. Слегка склоняет голову набок и задумчиво рассматривает, как будто дает возможность в чем-то признаться.

Мне неуютно под таким обстрелом, и я начинаю лепетать, переминаясь с ноги на ногу:

— Извините, я наверно была некорректна. Я…

— Бросьте, я давно так не веселился, — отмахивается босс и жестом указывает на кресло напротив. Присаживаюсь на самый край, вытягиваясь по струнке. — Еще никто не возражал Григорию Валерьевичу так открыто и не называл его завуалированно идиотом при всем коллективе.

Мое лицо заливается краской. Мне стоит огромных трудов не отвести взгляд в сторону.

— Кажется, я нажила врага не только в его лице, но и в лице всего коллектива…

— Чушь, — отрезает Александр. Черты его лица ожесточаются, а взгляд заостряется. От вида сурового босса на спине выступает испарина. — За это точно не стоит переживать. Все, кто участвовал в подлоге и пошатнул репутацию Дома Моды, нажил врага в моем лице. Я могу сделать поблажки на многое. Но в своей компании вранья я не потерплю.

Вздрагиваю, как от удара хлыстом. С огромным трудом проталкиваю ком в горле.

Кажется, я тоже нажила врага в лице босса... Ведь я соврала о себе целиком и полностью…

— Евгения, давай договоримся: когда мы наедине, то перейдем на «ты».

— Да, конечно.

— Отлично. Так, мне нужно разобраться с этой линейкой и найти виновных. И ты мне в этом поможешь. Это мое персональное задание. Справишься — испытательный срок будет считаться пройденным.

С грехом пополам справившись с подступившей паникой, утвердительно киваю.

«Ещё никогда Штирлиц не был так близок к провалу».

И спасет меня ничто иное, как чудо.

Но у меня просто нет иного выхода. И я знала это, когда отвечала согласием при трудоустройстве. Придется выпутываться и цепляться за должность руками, ногами и зубами.

— Об этом задании никому ни слова, поняла? — дождавшись моего согласного кивка, босс продолжает. — Я не хочу утечки информации и, чтобы тот, кто задумал эту аферу, вышел сухим из воды.

— Я поняла, Александр.

При звуке его имени, глаза босса как-то странно поблескивают. Он снова задумчиво разглядывает меня, ненадолго проваливаясь в собственные мысли.

— Есть предложения? План действий?

В