Развод в 40. Я не прощу измену! - Николь Келлер

Я ведь наврала. Я не специалист. Как в компаниях поступают в таких случаях? Что я вообще могу предложить?..

Оглядываюсь на манекен в поисках ответа и идей, еще раз со стороны разглядывая сей модный «шЫдевр».

— Ну… Это продавать в любом случае нельзя. Простите… Прости, — исправляюсь, напарываясь на укоризненный взгляд Александра. — Но это позор.

— Согласен.

— Как так вообще вышло? — вновь распаляюсь. Искренне не понимаю. Александр выглядит грамотным мужчиной и руководителем. Как он допустил подмену ткани и такое некачественное изделие на рынке?

Женя

— Я…, - отворачивается к окну, на короткий миг погружаясь, видимо, в воспоминания, — кое — что произошло, и я вынужден был оставить дела на первого зама. Похоже, он решил меня обворовать и подставить. Спасло лишь то, что я вернулся к делам раньше, чем планировалось.

— Я примерно так и думала…

— Итак, — босс хлопает ладонями по столу. — Мы понесем убытки в любом случае. Нам нужна новая эксклюзивная линейка. Которая взорвет рынок, и ее продажи хотя бы частично перекроют убытки от этого чертового костюма. Ответственность за новинку полностью ложится на тебя. От разработки эскиза до закупки тканей и реализации. Все данные, материалы, надежных помощников я предоставлю. Тебе нужно разработать и пустить в производство в самые кратчайшие сроки.

Без энтузиазма киваю, готовая позорно разреветься.

Господи, ну, зачем я согласилась?! Я же прямо завтра сяду в лужу! О какой разработке может идти речь?! Мой максимум — разрезать ткань и прострочить ее! Создать лекала изделий по стандартным размерам, да еще и эксклюзивную модель… Я даже не представляю, с какой стороны подступиться к обозначенной задаче!

На время глушу внутреннюю истерику и, откашлявшись, коротко киваю:

— Поняла…

— И что-то нужно делать со старой линейкой…

— Ну, ее нужно снимать с продаж. Вряд ли вы сможете конкурировать с китайским ширпотребом.

Александр откидывает голову и закатывается смехом, и в уголках глаз собираются лучистые морщинки.

— Это точно, — успокоившись, утирает выступившие слезы. — Ладно, я пока отзову все остатки, юристы подготовят документы. А от тебя, Жень, я жду вариантов, что делать с этими костюмами. Они не могут лежать на складах, их все равно нужно куда-то реализовать.

— Я поняла. Подумаю, что можно сделать, — тяну губы в неуверенной улыбке. Единственный вариант, что тут можно сделать — сжечь. — Я могу быть свободна?

— Нет.

Вскидываю брови в удивлении. Замираю в волнительном ожидании.

— Как насчет того, чтобы вернуть долг?

— Прости? — от неожиданности даже подаюсь вперед, слегка приоткрыв рот.

— Я ведь так и не попробовал тот пирог, — весело сверкая глазами, босс вгоняет меня в краску. — И я все еще вспоминаю его аромат и захлебываюсь слюной.

— Ээээ… Я…Прости…

— Иди уже, — усмехается. — Я пошутил.

Заливаясь краской, выскакиваю из конференц-зала и лечу в свой кабинет.

Остаток рабочего дня я изучаю все ранее выпущенные коллекции Домом Моды и окончательно впадаю в уныние. Кажется, все уже придумано и сшито до меня. И все такое красивое, интересное, с изюминкой. Действительно стоящее своих денег.

С каждой фотографией моя уверенность тает, как мороженое под палящим солнцем.

В голове ровно ноль идей. Что я могу предложить взыскательным покупателям этого Дома Моды, если до меня профессионалы уже предложили все, что можно?

Тогда я зачем-то возвращаюсь к техническому заданию на этот спортивный костюм. В двадцатый раз его перечитываю в надежде зацепиться хоть за что-то.

— «Костюм рассчитан на мамочек и молодых женщин». Они в России живут или где? — возмущаюсь себе под нос. — Где они видели мамочку, которая, сидя в декрете и получая детское пособие, может выложить двадцать одну тысячу за спортивный костюм? И как его и где носить вообще? Он же неудобный!

Так ничего и не придумав, складываю документы в папку и забираю ее домой. Полистаю их еще перед сном, может на меня снизойдет озарение.

Забираю Кирюшку из садика, по пути заглядываем в ту самую пекарню, пирог из которой спас мне жизнь. Покупаю сыну плюшку, и пока он с удовольствием уминает ее, я занимаюсь бытовыми делами: стирка, уборка и готовка нехитрого обеда и ужина на завтра.

Укладываю сына спать, а сама возвращаюсь на кухню к разложенным чертежам и описаниям.

Кажется, мне удается зацепиться за хвост одной идеи, но она не успевает окончательно оформиться.

Потому что я слышу скрежет ключа в замочной скважине.

Женя

Застываю каменным изваянием. Прислушиваюсь к звукам, доносящимся из коридора. Так сильно, что, кажется, у меня уши вырастают, как у персонажа из мультика «Большой Ух» (прим. автора: классный советский мультик из моего детства, советую!).

Ладонь сама ползет на край стола, а пальцы обхватывают рукоятку кухонного ножа. Так себе защита, и сомнительно, смогу ли я ее применить против здорового мужика в разы сильнее меня, но он как-то придает мне уверенности.

Тем временем, незваный ночной гость уже входит в квартиру. Включает свет. Шебуршит чем-то.

Неужели вор? На пятом этаже?..

С бешено колотящимся сердцем осторожно поднимаюсь на ноги и стараюсь максимально бесшумно подкрасться к двери.

Но в следующую секунду из-за угла показывается недоумевающее и встревоженное лицо мамы.

— Твою мать! — мама хватается за сердце. — Женя!

— Мама! — отзеркаливаю ее, роняя нож на пол. — Что ты здесь делаешь?

— Поругалась с Димкой и пришла домой, — выдыхает. — Поживу тут какое-то время.

Отдышавшись и немного придя в себя, мама, подбоченившись, подозрительно сощуривается.

— А что ты здесь делаешь?

— Живу, — отвечаю просто, опуская взгляд.

— И, прости, давно?

— Пару дней.

— Ясненько, — постукивает ногой по полу. — А как же Володя?

— Я от него ушла.

— Таааак, — мама шумно выдыхает. Сбрасывает с ног обувь, сумку на комод, туда же направляется пальто. — Интересненько.

Мама ненадолго скрывается в ванной, потом направляется на кухню, потянув меня за руку.

— Садись, — велит, доставая из шкафа два бокала. Сбегает обратно в коридор и уже возвращается с бутылкой вина. — Как знала, что пригодится.

Мама разливает напиток по бокалам, садится напротив и выжидательно глядит на меня в упор.

— Рассказывай.

Вкратце, без эмоций обрисовываю маме ситуацию. В процессе моего рассказа она успевает осушить весь свой бокал и наливает еще.

— Ну, и что дальше? Что думаешь дальше делать?

— Жить, — пожимаю плечами. — Растить Кирюшку. Работать. Быть счастливой.

— Рабоооотать, — тянет мама, скривившись. — Дура ты, Жень. Учила, учила всю жизнь…

— Не поняла? Что ты имеешь в виду?

Мама подается вперед, буравя меня взглядом, от которого мне становится не по себе.

— Я скажу прямо, дочь, ты не обижайся.