Глупые - Галина Шатен
– Ты… ароматная, – словно прожевывая и вдумываясь, проговаривает сексуальным голосом с хрипотцой. Неудивительно, что многие девушки готовы сдернуть с себя трусики, едва завидев его. Мне следует ему ответить, чтобы он шел к черту, и оттолкнуть.
Да, следует.
Но я молчу.
Он просто смотрит на меня, словно изучая мое лицо. А я просто дышу. Большой палец обжигает кожу, когда Тимур проводит им по моей щеке. Не понимаю. Наверное, это от коктейля, но реакция на его действия пугает даже меня. Мне кажется, я под каким-то гипнозом. В голове остаются лишь его затуманенные глаза и предвкушение, что этот человек может сделать мне безумно хорошо. Как никто другой.
Тимур опускает взгляд, и его внимание сосредотачивается на моих губах. Он наклоняет голову, а я будто физически чувствую каждую секунду. Будто замедляется время вокруг, каждый мой вдох… В последний момент отворачиваю лицо. Парень едва слышно усмехается, но его губы смыкаются на моей щеке, вызывая разряд внутри. Легкий, быстрый, через весь позвоночник. Что происходит? Я схожу с ума?
– Достаточно, – упираюсь руками в его плечи и поворачиваю голову, чтобы мужественно выдержать его неожиданно сверкающий взгляд.
– Что ты, блондиночка, – говорит чуть громче шепота. – Я только начал…
Его руки резко обхватывают мои бедра и приподнимают меня. Он встает между моих ног, заставляя бесстыдно ему открыться, – платье уверенно задирается. Он настолько крепко прижал меня своим сильным и твердым телом к стене, что, как только его руки отпускают, я продолжаю висеть в воздухе, вцепившись в плечи, чтобы не свалиться.
– Немедленно отпусти меня, больной!
– О, так ты в ярости? – улыбается Тимур. – Хорошо. Помни, что не со всеми можно играть без последствий.
– Это начал ты, индюк косорылый!
– И теперь вдвойне этому рад, – нагло ухмыляется. Убирает сначала одну руку, потом вторую со своих плеч и припечатывает к стене по обе стороны. Боже, а он сильный… Не лучшая мысль в данный момент, Варя.
– Я закричу, – предупреждаю.
Снова ухмылка:
– Не сейчас, чуть позже… Очень на это надеюсь.
– Отпусти меня! – Я ерзаю, пытаясь высвободиться.
Его губы смыкаются на моем горле, заставляя смолкнуть, наслаждаясь приятными волнами от каждого касания. Еще секунду назад я была готова растерзать Ярославского, а сейчас трепещу от каждого последующего касания. Это… все… коктейль. Жар его тела, запах парфюма – мускуса с цитрусом и чем-то еще – пленит мой разум. Это полное безумие, но мне нравится то, какие горячие до дрожи следы оставляет его язык на каждом миллиметре кожи, пока он движется вниз своими сводящими с ума губами. И я хочу его оттолкнуть. Но не уверена, что, даже если бы у меня была такая возможность, решилась бы на это.
– Вкус карамели… – шепчут его губы на моем теле, останавливаясь у моей груди. Тимур поднимает глаза, и наши взгляды встречаются. Его потемневшие серые радужки больше похожи на темно-синие. И да. Понятно, почему по нему убиваются после проведенной ночи. От такого взгляда, полного желания, сердце екает и начинает биться сильнее…
В эту минуту мне кажется, что я единственная способна вызвать желание и ураган в его сердце. Вот только я знаю, что это все ненастоящее. Это животные инстинкты, через часик-другой пройдет. А вот гордость мне этого не простит. Не простит раствориться на одну ночь.
– Поехали ко мне? – неожиданно предлагает парень, чуть прищурив глаза – словно в страхе упустить любую эмоцию на моем лице.
Да!
Конечно, нет!
Офигеть. Просто атас.
Качаю головой наперекор своему желанию.
– Ты спятил, Ярославский? – выдыхаю уже совершенно спокойно, без агрессии. Хотя вообще странно – разговаривать в такой позе, – но он не спешит меня отпускать. Тянется ко мне, заставляя затаить дыхание.
Я хочу его поцелуя, все мое естество просит о нем, но в последний момент отворачиваю голову. Тимур усмехается мне в волосы, закрывшие лицо. Парень медленно, поддерживая меня за бедра и прожигая кожу прикосновением через колготки, опускает на пол. В прямом и переносном смысле.
Облокачиваюсь о стену – ноги ослабли. Это ужасно, что он произвел на меня такой эффект. Но одновременно восхитительно. Такие эмоции – они как живой адреналин. Отдергиваю платье на его длину и, наконец подняв голову, встречаюсь с его взглядом. Странно, но Ярославский выглядит сбитым с толку. Просто смотрит на меня, словно пытаясь что-то понять или решить.
– Ладно, блондиночка, – наконец проговаривает задумчиво, – ты победила.
Боже мой!
– Ты самый настоящий псих? – Скрещиваю руки на груди.
Он проводит рукой по волосам, смешно их взъерошив, но даже это его не портит, а прибавляет шарма.
Похоже, у кого-то вскипел котелок. Надо перестать замечать в нем красивое и чарующее. Нужно вспомнить, что передо мной самый настоящий индюк. Ни больше ни меньше!
– Я буду делать проект. В понедельник обсудим.
Могу только удивленно посмотреть на парня.
– Послушай, ты вообще нормальный? Тимур, еще раз приблизишься ко мне – и твоим родным придется заказывать по тебе панихиду, ясно?
Парень оглядывает меня и приподнимает бровь.
– Соблазнительно.
И все. Развернувшись, покидает наш темный угол.
– Уфф, – выдыхаю, откинув голову и прикрыв глаза.
Вот это вечер. Вот это вышла Варя погулять. Лучше бы осталась дома… Вспоминаю ошалелое лицо девушки, с которой танцевал Ярославский… Усмехаюсь. Нет, это того стоило. Только почему сейчас, прислонившись к прохладной стене, с пылающими щеками, я чувствую себя одинокой и покинутой? Словно только что побывала в разноцветной нирване, а меня взяли и вновь впихнули в эту черно-белую жизнь? Неужели лапанье Тимура смогло что-то поменять? В один миг? Разве такое возможно? Мы же даже не целовались…
Тут же воспоминание о его губах заставляет румянец разгореться ярче. Прямо чувствую, как распаляется жар… Закрываю ладонями лицо. Господи, что происходит? Это я схожу с ума или мир вокруг?
Недолго стою у стены и покидаю этот дурацкий угол. Еще на подходе замечаю, что за столом в полном одиночестве сидит Яков.
– А где твой друг? – спрашивает он обеспокоенно.
Слава богу, не здесь!
– Я не знаю, когда я уходила, он сидел вроде…
– У вас с ним есть что-то?
Это даже смешно немного. Сомневаюсь, что до того дня, как я подошла к Тимуру, он знал о моем существовании.