Глупые - Галина Шатен

Это жизненная необходимость.

Вожу кистью по стене пятый день. Как долбаный маляр. Какого хрена, мать его, я вообще тут встрял, если больше не за что бороться? Музыка в наушниках орет так, что не удивлюсь, если слышно на первом этаже. Это не приют «Медвежонок», папа перепутал – оттуда меня послали сюда, в интернат номер семь. Здесь продолжают свой путь те, кого не усыновили в приюте. Хотя, честно сказать, мне особо без разницы. Все равно красить стены.

Они решили привести в порядок подвальное помещение и оборудовать его под спортзал. В принципе, здесь все сделано, только стены осталось размалевать. Оставили специально для меня, видать. Не спешат. Жесть, честное слово. Мои два часа подходят к концу. Опускаю кисть в раствор и снимаю перчатки. Вообще, могу ничего не делать – меня особо никто не проверяет. Стягиваю испачканную футболку и бросаю взгляд на висящую грушу в углу. Оглядываюсь на дверь и медленно подхожу к физическому снаряду. Отодвигаю его ближе к середине и встаю в стойку.

Кулак врезается в грубую и плотную ткань, которая обтягивает грушу. Не помешали бы перчатки. Ну и так сойдет для пары-тройки ударов.

Один-два-три…

Вот тебе за твои выборы… за гонки… за этот спортзал…

Заметив боковым зрением движение, отскакиваю от груши. Паренек лет десяти замирает у входа. Челка падает ему на глаза, но он не шевелясь смотрит на меня немигающими карими глазами. Хмурю брови.

– Тебе чего, пацан?

– Валентина Ивановна сказала, чтобы я сказал, что ты можешь идти и спасибо, – на одном дыхание выдает.

– Передай своей Валентине Ивановне, чтоб она шла… – Отодвигаю грушу обратно в угол и оглядываюсь на мальчика. – Домой спокойно.

– Чего?

– Ничего. Передал? Иди, передатчик.

Мальчик еще секунду смотрит на меня с любопытством и в следующую скрывается за дверьми.

Быстро переодеваюсь и выхожу на улицу, где свистит морозный февральский ветер. Возвращаюсь в вестибюль, и мне приветливо улыбается охранник – видать, соскучился, минуту не виделись. Достаю сотовый, чтоб вызвать такси, как приходит сообщение от Толика. Но, прежде чем успеваю ее открыть, у меня начинает звонить телефон. «Большая Шишка Работа». О, папа.

– Алло, – поднимаю трубку.

– Тимур, здравствуйте, – начинает тараторить секретарша отца. – Вадим Федорович просил вам напомнить, что сегодня в восемь в «Лазурь-Отель» у вас семейный ужин. Явка обязательна.

– А че ж господин мэр сам не звонит? Слишком важный для этого?

– Что, простите?

– Прощаю, – и отключаюсь.

Отлично. Просто зашибись. Я достиг того уровня, когда мне звонит от имени отца секретарь. Чем дальше, тем интереснее. Я от восторга готов пускать пузыри из слюней и подпрыгивать на месте. Хочется вернуться в спортзал и колотить грушу, пока кулаки не сотрутся в кровь. Может, тогда эта чертова тяжесть, что сковала внутри, исчезнет?

Может, тогда обида пройдет?

Вместо этого открываю СМС от близнеца.

Толян:

Вечером собираемся в SiRena-Naice, за тобой заехать?

И он еще спрашивает?

Я:

Давай.

iRena-Naice – приятное заведение, одно из моих любимых. Мы приезжаем в полвосьмого. Похоже, я ну совершенно никак не попадаю на ужин. Жизнь такая непредсказуемая, черт возьми! Отключаю телефон, поскольку не хочу получать надоедливые звонки в восемь и выслушивать, что я подвел отца, ни на что не гожусь. Зачем повторять то, что мне и так известно?

Довольствуюсь «Текилой Бум», которая однозначно помогает почувствовать себя значительно лучше. Еще рано, поэтому народу в клубе не так много. Но я уже приметил внизу троих девушек – все примерно одинаково хорошенькие, поэтому подзываю официанта и прошу от нашего столика их угостить коктейлями и передать приглашение.

– Ты че, у меня ж Анька, я почти женат, – оповещает Вова, когда официант отходит. – Это любовь. Она словно выстрел в сердце.

Для пущего эффекта он ладонью бьет себя по солнечному сплетению. Смотрю на него.

– Ты спятил? – интересуюсь, вновь опуская глаза на заинтересовавший меня столик. К девушкам как раз подходит официант с нашими коктейлями. Те сразу же задирают головы. Я в приветственном жесте поднимаю руку. Они резко склоняются друг к другу, обговаривая что-то, затем одна, с темными кудрями, поднимает коктейль и, улыбнувшись, чуть наклоняет голову. Отлично, приглашение принято.

– Чур, моя темненькая с длинными волосами, – тихо говорит Вова.

– А как же Аня? – усмехается Толя.

– Аня подождет. – Вова смотрит на брата, затем на меня и пожимает плечами. – Я слишком любвеобилен для одной.

Хмыкаю. Отлично, возможно, этот день еще можно спасти.

Ее зовут Ольга. Второй курс экономического. Это, пожалуй, все, что я запомнил из ее болтовни. И мне совершенно точно понравилась ее доступность и готовность дать мне все, что захочу. Как говорится, любой каприз за ваши деньги.

Мы играем в «Я никогда не…» – частенько так делаем, чтобы девчонки расслабились.

– Я никогда не пел в караоке.

Девушки, переглянувшись, хмыкают и выпивают по глотку.

– Я сейчас вернусь, – встает из-за стола Толик и уходит по коридору.

– У кого-то не выдержал мочевой пузырь, – усмехается Вова. Его рука уже лежит на плече темноволосой Маши… или Даши. Я не помню. Поворачиваю голову к Оле, смотрящей на меня чуть ли не влюбленно.

– А что, если, – предлагаю, заглядывая ей в глаза, – нам изменить правила игры?

– Как? – В девушке загорается интерес.

– Мы, – наклоняюсь к ней, – поедем ко мне и там в более уютной обстановке сменим выпивку на губы.

– Губы? – глупо переспрашивает.

– Ага. – Нежно провожу по губе пальцем – ее ротик тут же с готовностью приоткрывается. Вот это удача.

– Можно, – легко соглашается девушка, – только давай сначала потанцуем.

– Это обязательно?

– Ну, – ее щечки надуваются, – я так хочу потанцевать…

Ей нужно похвастать своим уловом, почему бы нет?

– Хорошо, пупс, мы потанцуем, – обещаю, наклоняясь к ней еще ближе.

– Прикинь, кого встретил, – сообщает пришедший Толик, заставляя меня отвлечься от собеседницы. – Твою напарницу. Походу, она тебя преследует. Так что ходи и оглядывайся!

– Антоныч, что ли? – Свожу брови и оборачиваюсь, неожиданно ярко представив ее растянутый свитер и джинсы. Глазами ищу нужный столик, но не могу ее найти.

– Заволновался, – ржет Вовка, толкая брата в бок.

– Кто такой Антоныч? – хмурится Оля, пытаясь обратно привлечь мое внимание. Перестаю искать однокурсницу – ну ее в пень.

– Недоразумение одно, – отмахиваюсь. – Это медляк или мне кажется? Кто-то хотел танцевать, а, пупс?

– Я хотела. – Ольга принимает