Стальная нежность - Маша Драч
— Посмотрим. Пока незачем так далеко забегать наперед, — Петр посерьезнел.
— То есть? — немного растерялась я.
— Дети, их развитие и учеба — это всё, конечно, замечательно, — вздохнув, продолжил
Петр. — Но если центр будет бесперспективным или не оправдает моих надежд, то на его
месте я построю что-нибудь… более прибыльное.
— Прибыльное? — переспросила я, хотя и так всё прекрасно расслышала. — А дети?
— Жизнь — штука сложная и несправедливая. Бизнес есть бизнес, — Петр так просто пожал
плечами, будто сказал что-то такое совершенно обыденное и ни капли не жестокое.
В этот момент он как никогда прежде полностью соответствовал своей фамилии. Сталь.
Действительно, просто бездушная и холодная сталь. Во взгляде, в сердце, в едва
заметной ухмылке.
— Мама меня уверила, что смена хозяина на работу центра не повлияет, — я снова сжала
руки в кулаки, зачем-то всё еще пытаясь убедить себя, что неправильно поняла Петра.
— Да, — кивнул он. — Пока что не повлияет. Дальше будет видно. Я потратил приличную
сумму не для покупки индульгенции. Я вложил деньги, чтобы в будущем они работали на
меня. И они будут работать, вне зависимости от того, останутся дети в центре или
нет. Таковы условия бизнеса.
Я не считала себя наивной дурой и в розовом замке с летающими пони тоже не жила. Но
хладнокровность и расчетливость Петра вызвали во мне прилив тошноты и острого
ядовитого презрения. Одна секунда исчезла, а вместе с ней и мое мимолетное
расположение к этому мужчине.
— Раз уж вы человек бизнеса, зачем же выкупили детский центр? — спросила я ледяным
тоном.
— Через него проще деньги отмывать, — спокойно ответил Петр таким тоном, будто
объяснял элементарные вещи маленькому ребенку.
Я не сдержалась. Внутри словно что-то щелкнуло и выпустило весь тот негатив, что
копился во мне с начала нашей с папой ссоры. Я отвесила пощечину. В кончиках пальцев
и по всей ладони рассыпались неприятные колючки. Ответная реакция Петра меня
совершенно не интересовала. Последнее, что я увидела, как он потянулся рукой к щеке,
затем пошагала в сторону лестницы. Не быстро и не медленно, чтобы мой уход ни в ком
случае не был похож на обычный трусливый побег.
Не было никакого побега. И человека я этого совсем не боялась. Только презирала. Уж
слишком разные у нас были взгляды на жизнь.
Прежнее хорошее настроение тут же куда-то бесследно улетучилось. Холодный синий свет
прожекторов, мигающий в такт музыки, внезапно начал меня страшно раздражать.
Сегодня, когда мы с Максом собирались на праздник, я позволила себе немного
пофантазировать о том, чем можно будет заняться по возвращению домой. Теперь же
банально не получалось выбросить из головы Петра. Его ухмылка так и стояла у меня
перед глазами.
Глубоко вздохнув, я направилась к нашему столику. Ребята всё также веселились, а мой
рассерженный взгляд зацепился, почти поцарапалась о Стешу с Максом. Она сидела так
близко к нему и заливисто смеялась, неторопливо наслаждаясь коктейлем. Еще несколько
минут назад Стеша плакала в дамском туалете, а теперь казалась такой беззаботной.
Мой внутренний голос уже был готов начать бить тревогу, но я заставила его
заткнуться. Это же Стеша. Моя лучшая подруга, почти что еще одна сестра. За всю нашу
многолетнюю дружбу мы ссорились всего-то раза три, не больше, и то по пустякам.
Мысленно отругав себя за откровенно дурацкие и оскорбительные по отношению к Стеше
мысли, я гордо вздернула подбородок, расправила плечи и вернулась к ребятам.
Макс тут же забрал меня в свои объятия и праздник продолжился. Правда, влиться в
прежнюю атмосферу веселья я так и не смогла, но искренне старалась. Запястье, за
которое меня схватил Петр, будто всё еще горело фантомной болью, лишний раз
напоминая о нашем неприятном пересечении.
Пару раз я даже поймала себя на том, что мой взгляд зачем-то тянулся в сторону
третьего уровня. К счастью, с той точки, в которой находился наш столик ничего,
кроме металлических перил в стиле лофт всё равно нельзя было увидеть.
Я не знала и знать не хотела, здесь ли еще Петр или уже ушел. Но помещение этого
клуба уж точно стало для нас слишком тесным. Во всяком случае для меня. Поглядывая
на свою ладонь, я искренне надеялась на то, что пощечина всё же сумела оставить
болезненный след на лице Петра.
Празднование дня рождения Стеши закончилось только в третьем часу ночи. После клуба
мы всей компанией еще долго гуляли по набережной и допивали остатки шампанского. У
меня страшно разболелась голова. Наверное, это было связано с переизбытком как
хороших, так и откровенно негативных эмоций. Но я категорически не хотела портить
наш отдых, поэтому стойко продержалась до самого конца. Всё же ночные гуляния так и
не стали мне близки, а знакомиться с ним в двадцатичетырехлетнем возрасте оказалось
уже поздновато.
По возвращению домой мы с Максом еще очень долго и жарко целовались. И мне это
чертовски нравилось, даже головная боль резко отошла на второй план. Я искренне
хотела чувствовать его руки на своей талии, чувствовать сладкие и горячие поцелуи.
Но навязчивый образ Петра с его этой надменной насмешкой никак не хотел
выветриваться из моего полупьяного сознания.
Третьего лишнего я в нашей постели с Максом видеть не хотела.
— Ты чего? — прошептал мне в губы Макс, тяжело и учащенно дыша.
— Ничего, — я прижалась лбом к его плечу, ощутив новый прилив головной боли. —
Прости, это прозвучит страшно пошло и даже комично, но… у меня жутко болит голова.
Виски давит. Я пойму, если ты меня выгонишь, — я тихонько посмеялась над собственной
ироничной шуткой.
— Не выгоню. Я бы никогда не стал пловцом без крепкого терпения и целеустремлённости.
Но если ты меня в следующий раз не подпустишь к себе, я всерьез решу, что у тебя
кто-то есть.
— Нет никого, — тут же ответила я и резко подняла голову. — И не было. Никогда.
— Я же пошутил, малыш. Идем спать. Уже почти утро, а мы еще и не ложились.
Глава 8
— Зай, всё будет хорошо, — прошептал мне в затылок Макс и обнял за талию.
Я молча кивнула, продолжая жевать нижнюю губу и собирать сумку.
— В конце концов, он же твой родной отец! Не съест же тебя с потрохами. У вас там
типа семейный вечер намечается, а на них не принято устраивать скандалы.
— Ты просто совсем не знаешь моего отца, — я тяжело вздохнула и еще раз проверила,
зарядила ли телефон.
— Я предлагал поехать с тобой, — Макс посмотрел