Стальная нежность - Маша Драч
поэтому я быстро перенаправила их курс в сторону нашего общего с Максом вечера.
Я уже почти подходила к его дому, когда в наушниках вместо аудиокниги пришло
оповещение о звонке. Достав смарт из бокового кармашка рюкзака, я увидела, что
звонил папа.
Несмотря на то, что преимущественно я была реалисткой, порой меня охватывала
странная, почти что детская наивность. Сейчас со мной случилось нечто подобное. На
секунду подумалось, что мы наконец-то нормально поговорим и закроем тему моих
отношений с Максом раз и навсегда. Папа не из тех людей, которые постоянно за кем-то
бегают. Он придерживается принципа: сами придут, сами предложат. К тому же папа
слишком гордый и упрямый для этого. Но если он всё же решается переступить через
свою гордость, значит действительно признал ошибку.
Присев на первую попавшуюся свободную лавочку во дворе, я поставила тяжелый рюкзак
рядом и поспешила ответить:
— Да, пап.
— Привет.
Мне хватило меньше одной секунды, чтобы по тону голоса отца понять — никакого
нормального разговора между нами не состоится. В это короткое «привет» было вложено
слишком много колючего холода.
— Что-то случилось? — аккуратно спросила я, всё еще где-то там, в глубине души,
надеясь на то, что ошиблась в своих подозрениях.
— Агния, я чем-то тебя обидел? Ответь мне. Честно. Я тебя не растил, не воспитывал,
не любил? Чего-то тебе не дал?
— Разве я тебя когда-нибудь в чем-то таком обвиняла? — у меня мгновенно вспотели
ладони, а сердце ускорило свой ритм.
Это был не страх, а уже знакомый предвестник, что сейчас я вот-вот вспылю. Через
минуту и прямо вслед за папой. Потому что в этой всей проблеме было слишком много
несправедливости по отношению ко мне. И я искренне не понимала, почему папа никак не
мог успокоиться. Он же сам всегда пытался разделять работу и семью. Одно не должно
смешиваться с другим. Для баланса. А получалось так, что папа не просто смешал, но
еще и хорошенько всё встряхнул. И теперь гадкий на вкус «коктейль» доставался мне.
— Нет. Во всяком случае, я этого лично никогда не слышал. Но твои последние поступки
натолкнули меня на мысль, что я что-то всё-таки упустил.
— Пап, я вообще не понимаю, о чем ты сейчас говоришь.
— Что сегодня случилось в центре?
Я закатила глаза и вздохнула.
— Ты хочешь поговорить об этом? Серьезно?
— У меня нет много лишнего времени для шуток. Я хочу получить внятный ответ.
— Тебе пожаловался сорокалетний мужик? — ехидство в своем голосе скрыть не
получилось, но я этого и не хотела.
— Мне никто не жаловался, Агния, — я кожей чувствовала, что папа всё больше и больше
начинал злиться. — Петр приехал лично осмотреть здание. Одно из моих последних
указаний касалось того, чтобы отчистить стену напротив входа и установить там новый
сенсорный стенд. Петр согласился с моим решением. Стенд будет предназначен для
презентации нашего центра.
— Твой Петр сказал, что это распоряжение нового руководства.
— Технически он прав. Я не пойму, к чему было устраивать этот сыр-бор? Если ты
решила, что таким откровенно глупым и детским методом испортишь мне сделку, то…
— Испорчу? — я резко поднялась с лавочки и крепко сжала в руке телефон. Большей
глупости я еще никогда не слышала. — Пап, ты издеваешься? Мне, по-твоему, заняться
нечем? Рабочие пришли и просто без предупреждения начали срывать детские рисунки. Мы
их целый год собирали. А Стеша помогла мне их пристроить и еще лучше приобщила детей
к творчеству.
— Агния, это просто детские каракули!
— Нет, папа, это не детские каракули! Это то, для чего этот центр и создавался!
— Какой же ты еще ребенок, — папа не удержался и тихо засмеялся.
В его смехе не было ничего ироничного или ядовитого, но меня всё равно это страшно
разозлило.
— Уж прости, что родилась такой недоразвитой.
— Прекрати и послушай меня, дочка. Этот центр не только про детей и их рисуночки.
Это, в первую очередь, про деньги. И мне сейчас очень они нужны. Поэтому я и продаю
центр. Петр предложил весьма солидную сумму. А ты устраиваешь какие-то непонятные
истерики.
— Не было никаких истерик, — я продолжала стоять на своем. — Это твой Петр не умеет
нормально коммуницировать с людьми.
— Я пришлю тебе его номер. Позвонишь и лично извинишься, — не терпящим возражений
тоном, заявил отец.
Это был какой-то абсурд! Я подняла взгляд к небу, мысленно моля высшие силы дать мне
побольше терпения.
— Пап, я давно перестала ходить в детский сад, чтобы мне рассказывали, что такое
хорошо, а что — плохо. Какие еще извинения?
— Элементарные, Агния. Раз уж ты взрослая, то доказывай это не словом, а делом. Всё.
У меня через две минуты совещание.
Я посмотрела на свой телефон так, будто он вот-вот должен был превратиться в мерзкого
и жирного слизня. Всё еще не получалось поверить в то, что я поссорилась с папой
из-за какого-то мужика, которого видела всего-то два раза в жизни.
Очень хотелось надеяться, что третьего не случится.
Через несколько секунд пиликнул мессенджер, оповестив о том, что папа всё же прислал
сообщение с номером телефона. Кто бы сомневался. Я открыла приложение лишь для того,
чтобы появилась отметка о прочтении. Но звонки Петру в мои планы уж точно не
входили. Я не чувствовала за собой никакой вины.
Взгляд лишь мельком пробежался по цифрам и полному имени «Сталь Петр Борисович».
Сталь? Это фамилия такая? Или просто псевдоним неудачный? Может, кличка? Впрочем,
плевать. Меня это ни капли не интересовало.
Заблокировав экран, я схватила с лавочки рюкзак и поплелась в подъезд. Настроение,
которое и до этого уже болталось на отметке в три балла из десяти, совсем ушло в
полный ноль. В такие моменты, чтобы окончательно не скатиться в затяжную хандру я
старалась либо выйти на длительную прогулку, либо съесть что-нибудь соленое,
например, чипсы. Дрянь, но изредка позволить можно. И посмотреть какой-нибудь фильм.
Абсолютно ерундовые занятия, но мне они отлично помогали, особенно если заниматься
всем этим не в одиночестве.
Я хотела предложить Максу выйти на прогулку, но он меня встретил уже крайне уставшим
после тренировки. Поэтому я решила прибегнуть к запасному варианту.
— На этой неделе никаких чипсов, — отрицательно качнул головой Макс. — Я свой лимит
не могу превысить.
Я отнеслась с пониманием, потому что спорт для Макса был крайне важной составляющей
его жизни.
— Знаешь, сегодня такой дурацкий день выдался, — я быстро вымыла руки и поставила
сковороду на плиту, чтобы приготовить омлет.
— Да, у меня тоже.