Разрушенная - Элисон Доун

Размеренный стук клавиатуры заполнил задний план.

— С чем мне работать?

Я снова взглянул на карточку, медленно проводя большим пальцем по её имени.

— Эмбер Вейл. В-Е-Й-Л.

Последовало еще несколько легких щелчков по клавишам, а затем короткое цыканье языком:

— Что именно мы ищем?

— Я хочу всё. История. Проверить по базам. Настоящее имя, если это псевдоним. Банковские счета. Присутствие в сети. Соцсети. Семья. Всё, что сможешь раскопать.

Он одобрительно хмыкнул:

— Мне понадобится несколько дней. Сброшу файлом, как обычно.

— Чем быстрее, тем лучше, — с этими словами я убрал телефон от уха, когда на том конце провода раздались короткие гудки. Благодаря ему я получу всё, что мне нужно. Как только этот файл окажется у меня, я буду точно знать, какой метод против неё применить. Чем больше я позволял своим мыслям блуждать по возможным сценариям, тем сильнее во мне разгорался азарт от её грядущего падения. Открыв электронную почту, я закрепил следующий шаг в своем плане, набросав быстрое сообщение — вернее, приглашение.

Письмо было коротким, методично составленным так, чтобы вызвать именно ту реакцию, которую она неизбежно выдаст. Только после подтверждения отправки я собрал свои вещи, переключая мысли на то, что ждало меня впереди, — конкретно на ужин, где меня вскоре ожидали.

Переговорив с барменом и обсудив следующую смену с Таей, я шагнул в ночь. Холодный воздух полоснул по коже, покрывая тело гусиной кожей. Я улыбнулся, наблюдая за тем, как они разбегаются по предплечьям, зная, что вскоре смогу добиться точно такой же реакции и от неё.

Мой организм быстро адаптировался к перепаду температур, пока я шел к гаражу за углом, где припарковал свой «Лексус». Сама по себе машина не была чем-то из ряда вон выходящим, но детали, которые я в ней доработал, делали её особенной. Обтянутый специальной виниловой пленкой кузов казался темнее большинства черных оттенков, а все стекла были наглухо тонированы, чтобы никто не мог заглянуть внутрь. С эстетической точки зрения каждое решение относительно внешнего вида основывалось исключительно на моем характере, но тот факт, что сейчас автомобиль идеально подходил под мою текущую ситуацию, не укрылся от моего внимания. Заведя двигатель, я откинулся на сиденье и попытался думать о чем угодно, кроме неё.

Поездка должна была помочь, но не помогла. На самом деле всё стало только хуже. Голова была словно забита помехами, которые рассеивались лишь для того, чтобы показать промелькнувшие очертания её лица, стоило мне выехать на шоссе. Эти чертовы карие глаза, столь полные жизни. Мне хотелось выколоть их собственными пальцами. Что бы я ни пробовал, она оставалась на переднем плане моих мыслей, будто имела на это полное право.

В ответ я выкрутил музыку громче, чем следовало. Я не переставал крутить регулятор, пока громкость не достигла предела, от которого задрожали зеркала, заглушая любые мысли. Я сосредоточился на дороге и на смазанных красных огнях фар. Когда и это не помогло, я крепче сжал руль и насильно переключил разум на другое. Складские запасы клуба. Ужин, на который я ехал. Ротация охраны. Всё, что угодно, лишь бы не это ощущение жара под ребрами.

К тому времени как я свернул на свою улицу, челюсть заныла от того, что была слишком долго сжата. Когда показался мой дом, тело слегка расслабилось. Это было поместье, где я вырос, мое пристанище вдали от клуба. Нахождение здесь всегда приносило мне странное чувство комфорта. Возможно, потому, что это была единственная сентиментальная часть во мне, а возможно, потому что этот дом был единственным, что я унаследовал от матери… не считая моих братьев.

Заезжая на свое место на подъездной дорожке, я узнал две машины, припаркованные перед домом. Каждое транспортное средство по-своему напоминало своего владельца: грузовик Кайрина был дерзким, прямо как он сам — жжено-оранжевый цвет отражал теплую, уверенную силу. Джип Грейсона был красным и открытым со всех сторон — вечная шутка о том, насколько он пуст внутри.

Вытащив ключи, я приготовился ко всему, что могло ждать меня внутри. Каждый раз, когда мы собирались на ужин, я в итоге попадал в какой-нибудь кошмар.

Только на последних десяти футах дорожки лицо Эмбер наконец начало стираться из моей памяти. К моему счастью, все мысли о ней окончательно испарились, стоило мне толкнуть входную дверь. Воздух внутри ударил по рецепторам — густой, пропитанный смесью краски и чего-то химического, похожего на отбеливатель. За этим запахом последовал тихий смех, доносившийся по главному коридору из моей гостиной. Скинув туфли, я оставил их у двери и закрыл её за собой. Шагая на звук знакомых голосов, я гадал, чем вообще могут заниматься мои братья.

Ни в одном из миров я не ожидал, что это окажется «Твистер». Да, детская игра, вот только в своих дурацких умах мои братья решили повысить ставки с помощью краски. Мебель в гостиной была сдвинута, а в центре лежал гигантский брезент, где каждый кружок на мате был размазан различной комбинацией цветов. Отпечатки пальцев тянулись по моему столу, а на полу красовались безошибочно узнаваемые следы ладоней.

Мне не нужно было долго думать, чтобы догадаться, что зачинщиком был Кайрин, но опять же, Грейсон тоже никогда не был пай-мальчиком. При росте в шесть футов два дюйма этот варвар представлял собой вихрь из шрамов и светлых волос, который ни от чего не отказывался. Даже сейчас он стоял босиком с красными полосами на щеках, похожими на боевой раскрас. Кайрин тоже был там, прямо рядом с ним, согнувшись в пояснице, пока девушка, которую я смутно узнавал, перетягивалась через его спину, пытаясь не рухнуть. Я понаблюдал за их смехом мгновение, прежде чем мой взгляд упал на пол под ними. Белая плитка, окружавшая их игру, была покрыта чередой смешанных клякс. Я свирепо уставился на многочисленные места, где краска совершенно явно пролилась, а затем её попытались оттереть.

Я дошел до шкафа в коридоре, распахнул деревянную дверь и залез внутрь. Перебрав инвентарь, я схватил швабру и несколько тряпок. Вернувшись к переросшим детям в гостиной, я прочистил горло и покачал головой в их сторону — словно они вообще были способны воспринять разочарование. Затем одним плавным движением я швырнул инвентарь к их ногам и прошел прямо мимо них на задний двор. Я не был им отцом и не имел ни малейшего желания выслушивать оправдания, которые они собирались выдать.

Веранда, которую я построил сзади, выходила на ничем не примечательный пейзаж, но всё равно было приятно просто смотреть на