Недосказанность. Вкус второго шанса - Татьяна Никольская

— А вы, Сергей, чем занимаетесь? — спрашивает Татьяна, когда мы расселись. — Алексей сказал, вы партнёры?

— Ресторанный бизнес, — отвечаю я сухо, не глядя на Ирину. — Сеть «Элизиум». Может быть, слышали.

— «Элизиум»? — Татьяна удивлена.

Ещё бы! Это вам не забегаловки с шаурмой. Это элитные рестораны с кухней разных стран.

— Ирина, это тот самый ресторан, куда ты…

— Не надо, — перебивает её Ирина. — Не сейчас.

Я понимаю: она рассказала подруге. Не всё, наверное, но достаточно, чтобы та знала, кто я такой.

— А что, вы были в наших ресторанах? — спрашиваю я с притворной любезностью. — Надеюсь, вам понравилось.

— Всё было прекрасно, — Ирина, наконец, смотрит на меня. — До определённого момента.

Её голосом можно забивать гвозди. Один такой я уже чувствую в своей голове.

Наступает пауза. Алексей и Татьяна переглядываются, явно чувствуя, что между нами что-то не то.

— Я, наверное, вина выпью, — говорит Алексей, подзывая официанта. — А может, и коньяка. У нас тут есть что-то приличное?

— Есть, — отвечаю я, не отрывая взгляда от Ирины. — Во всех наших заведениях всё только самое приличное. Я лично слежу.

— Даже слишком лично, — говорит Ирина сквозь зубы, но я слышу.

— Вы что-то хотели сказать? — спрашиваю я.

— Ничего, — она поднимает бокал и делает глоток. — Просто мысли вслух.

Татьяна пытается разрядить обстановку:

— А вы давно в нашем городе, Сергей? Кажется у «Элизиума» был другой хозяин. Мы эту сеть ресторанов с Иришей давно присмотрели — и вкусно, и эстетично. Приятно посидеть.

— Два года, — отвечаю я. — Переехал из другого региона.

— С семьёй? — продолжает допрос Татьяна. — Жена, дети?

Ну вот какого чёрта она лезет со своими вопросами? Навязались на мою голову. Убью Забродина, как только выйдем отсюда.

— Сын. Взрослый. Живёт отдельно, — говорю я как можно спокойней.

— Жених, небось, — усмехается она. — Девушка есть?

Я смотрю на Ирину. Она сидит с каменным лицом, но я замечаю, как её пальцы сжимают бокал сильнее.

— Есть, — отвечаю я. — И она очень хорошая девушка. Скоро, наверное, поженятся. Только мать у неё… неадекватная.

Ирина дёргается и поднимает на меня ненавидящий взгляд.

— А вы, Ирина? — Забродин вмешивается в разговор, чувствуя, что ситуация накаляется. — Чем занимаетесь?

— Начальник санэпидемстанции, — отвечает она, даже не глядя на него.

— Ого, — он присвистывает. — Сергей, нам стоит с ней подружиться. Она ж наши рестораны проверяет.

— Проверяю, — кивает Ирина. — И буду проверять. Честно и по закону.

— А по-другому и нельзя, — говорю я, стараясь говорить спокойно. — Мы за честный бизнес.

— Правда? — она поднимает бровь. — Тогда вам не о чем беспокоиться.

— А вы пришли в свой ресторан с проверкой или отдохнуть? — спрашивает Татьяна.

— Контрольный выезд, — бодро отвечает Забродин. — Неофициальный. Хотим посмотреть, как работают наши сотрудники, когда не ждут начальства.

— И как? — Ирина смотрит на меня. — Довольны?

— Пока нет, — отвечаю я, имея в виду совсем не ресторан.

Официант приносит еду. Тарелки с рыбой, салаты, белое вино, графин с водой. Я смотрю на Ирину и думаю о том, что тридцать лет назад мы сидели вот так же в кафе у этого же озера, и она улыбалась мне. И я был самым счастливым человеком на земле.

Сейчас она ненавидит меня. Это взаимно.

Хотя нет. Я не ненавижу. Я злюсь, я обижен, я хочу кричать и ломать мебель, но ненависти нет. Есть что-то другое, то, что выжгло во мне все чувства тридцать лет назад.

— Ирина, — говорю я, неожиданно даже для самого себя, — а мы с вами нигде не встречались?

Она поднимает на меня глаза. Холодные, колючие, но в глубине я вижу что-то, что заставляет моё сердце сжаться.

— Нет, — отвечает она. — Никогда. Мы не знакомы. К счастью.

Алексей поднимает бокал.

— Тогда за знакомство, — говорит он. — За новые связи. Кто знает, может быть, наше сотрудничество продлится долго и плодотворно.

— Обязательно, — отвечает Татьяна и чокается с ним.

Я не чокаюсь. Я смотрю на Ирину и думаю о том, как же глупо мы оба выглядим.

Два взрослых человека, которые строят из себя незнакомцев, когда тридцать лет назад чуть не поженились.

Чуть. Интересно, как бы сложилась наша жизнь, если бы…

Я обрываю ход своих мыслей. Никаких «если бы» быть не может.

Алексей заказывает ещё вина. Татьяна что-то рассказывает о своей работе. Ирина молчит, только иногда бросает на меня короткие взгляды.

Я молчу тоже.

Вино льётся, разговор течёт, но всё это — фальшь. Я смотрю на Ирину и чувствую, что между нами натянута струна, которая вот-вот лопнет.

Татьяна рассказывает какую-то историю про общую знакомую, Забродин поддакивает и смеётся в нужных местах, но я не слушаю. Я жду.

И дожидаюсь.

— Скажите, Сергей, — Ирина ставит бокал и смотрит на меня в упор. Её взглядом можно разрезать стену за моей спиной. — А вы не боитесь, что ваш сын унаследует ваш характер? Ну, знаете, тот самый, который заставляет мужчин искать утешение на стороне, когда надоедает постоянная женщина? Или не в состоянии контролировать свои животные желания.

Я замираю от неожиданности. Она решила перейти в наступление?

— Что вы имеете в виду? — стараюсь говорить спокойно, но внутри уже всё кипит.

— Только то, что сказала, — она не отводит взгляда. — Козёл от козла… недалеко падает. Я, например, как мать не хочу, чтобы моя дочь пережила боль, повторив мою ошибку. Только и всего.

Удар попал в цель. Она знает, куда бить, и не промахивается.

Внутри меня взрывается тайфун.

— Вы ничего не знаете о моём сыне, — говорю я, поднимаясь из-за стола. Кресло с грохотом отъезжает назад, несколько голов в зале оборачиваются в нашу сторону. — И обо мне вы тоже ничего не знаете. Ни тогда, ни тем более сейчас. А насчёт