Развод в 40. Новое счастье - Марина Латрина

— Прости, что не знала раньше, — тихо сказала я, накрывая её руку своей.

— Не за что извиняться, — Оксана улыбнулась уже теплее. — Просто хочу сказать: то, что мы сейчас делаем, — это не только про тебя и Петра. Это в каком-то смысле и моя маленькая месть тоже, за ту версию себя, которая пять лет назад не додумалась ни до какого детективного агентства, а просто тихо проплакала полгода и сделала вид, что всё в порядке.

— Значит, — Юля подняла свой бокал глинтвейна, — это уже официально коллективная терапия, а не просто дружеская поддержка.

— Ловлю на слове, — фыркнула я, тоже поднимая бокал. — За коллективную терапию с элементами возмездия.

— Это ещё не всё, — многозначительно добавила Оксана, размешивая кофе. — Эта Кристина, между прочим, замужем. За довольно состоятельным бизнесменом Фроловым — кажется, владеет сетью автосалонов.

— И муж, разумеется, ни о чём не подозревает, — хмыкнула я.

— Разумеется, — Юля улыбнулась хитро, явно уже прокручивая в голове дальнейший сценарий. — Знаете, что мне вдруг подумалось? У Петра, кажется, накопилось достаточно плохой кармы, чтобы кто-то, наконец, взялся собирать долги.

— Что ты предлагаешь?

— А что, если муж узнает? Не от нас напрямую, конечно — так, чтобы фотографии сами нашли дорогу к нужному адресату.

Я на мгновение заколебалась — мстительность никогда не была моей сильной стороной, но, вспомнив папку с восьмилетней историей измен, которую показал мне Станислав, почувствовала, как сомнения растворяются без следа.

— Знаешь, — медленно произнесла я, — раньше я бы сказала, что это низко. Но после всего, что было, мне почему-то совсем не жаль.

— Вот и славно, — хмыкнула Оксана, подливая себе ещё кофе. — Если начнёшь мучиться совестью, напомни себе про восемнадцать лет и про Машеньку в рубашке, которую ты сама подарила Петру. Это отлично прочищает мозги.

— К тому же, — добавила Юля с наигранной серьёзностью, — мы же не врём. Все факты — чистая правда, задокументированная профессионалами. Мы просто помогаем информации найти правильного адресата. Это почти гражданский долг.

— Гражданский долг с элементами личной мести, — уточнила я, невольно улыбнувшись впервые за весь вечер.

— Самый приятный вид гражданского долга, — заключила Юля.

— Значит, решено, — Юля деловито достала телефон. — Номер этого Фролова, кстати, тоже нашёлся легко — он вечно светится в комментариях под постами своего автосалона, там и телефон отдела продаж указан, а дальше я через администратора вышла и на его личный.

Фотографии, которые предоставили специалисты Станислава — снимки Петра с Кристиной у входа в отель, датированные несколькими неделями, — отправились по найденному номеру тем же вечером с одноразовой симки, купленной Юлей на всякий случай ещё год назад «для рабочих дел», вместе с коротким анонимным сообщением: «Ваша жена встречается с чужим мужем. Регулярно. Вот доказательства».

Уже сидя в такси по дороге домой, я вдруг вспомнила предупреждение Станислава — не предпринимать ничего без согласования с ним. На секунду в груди кольнуло что-то похожее на укол совести, но, вспомнив ледяной тон свекрови и восемь лет измен, я лишь мысленно махнула рукой. Расскажу ему позже, если вообще придётся. Не рассказывать ему заранее было почти детским, злым удовольствием — единственным, что я пока могла себе позволить контролировать целиком и полностью.

Дальнейшее развитие событий не заставило себя долго ждать.

Заслужил ли Пётр такой мести или Аня с подругами зашла слишком далеко? Пишите в комментариях, что думаете!

Звонок от Станислава раздался на следующий же день, ближе к вечеру — и по одному его тону, сухому и подчёркнуто ровному, я сразу поняла: он уже всё знает.

— Это ваших рук дело? — спросил он без предисловий, даже не поздоровавшись.

Я на мгновение задумалась, не начать ли отпираться, но быстро отбросила эту мысль — глупо и недостойно.

— Да, — коротко ответила я, вложив в этот короткий ответ ровно столько уверенности, чтобы дать понять: извиняться за сам факт мести я не собираюсь, только за нарушение договорённости. — Мы с подругами отправили мужу Кристины фотографии её встреч с Петром. Профессионально, качественно, безо всякого лишнего драматизма — можете считать это бесплатным аудитом верности от независимых экспертов.

На другом конце линии повисла пауза — недолгая, но достаточно тяжёлая, чтобы я успела мысленно приготовиться к выговору.

— Я ведь просил вас согласовывать со мной любые шаги, — сказал он наконец, всё так же ровно, без крика, что почему-то пугало сильнее любого повышенного тона. — Это не прихоть с моей стороны, Анна. Одно неосторожное действие — и суд может расценить это как попытку давления на процесс, а вашего мужа, при должной подаче, представить жертвой травли. Вы рисковали не только собой.

— Вы правы, — тихо признала я, и в этом признании не было лукавства — только настоящее сожаление. — Простите. Мне следовало сначала посоветоваться с вами. Просто… я не удержалась. После всего, что узнала из вашей папки, мне слишком хотелось хоть немного восстановить справедливость самой, своими руками.

Станислав вздохнул — в трубке это прозвучало почти как смешок, лишённый, впрочем, всякого веселья.

— Понимаю ваши мотивы. И, если честно, на вашем месте я, вероятно, испытывал бы то же самое. Но я закрываю на это глаза только один раз. Считайте это предупреждением, а не прощением. Если подобное повторится — если вы ещё раз предпримете что-то за моей спиной, — я откажусь вести ваше дело. Не потому, что не хочу вам помочь, а потому, что не могу выстроить защиту клиента, чьи действия невозможно предугадать.

— Этого больше не повторится, — пообещала я, и на этот раз обещание далось мне куда серьёзнее, чем клятвы Петра о верности когда-то давались ему.

— Хорошо, — коротко ответил Станислав, и в его голосе снова проступила прежняя деловая мягкость. — А теперь слушайте: судя по тому, что мне уже удалось узнать по своим каналам, муж Кристины повёл себя ровно так, как вы, полагаю, и рассчитывали.

— Что вы имеете в виду?

— Он поехал разбираться с вашим мужем лично.

— Что? — я невольно выпрямилась. — Прямо сейчас?

— По моим данным, да, — Станислав говорил всё так же спокойно, будто речь шла об очередном пункте в графике. — И вот тут, Анна, я прошу вас проявить максимальную выдержку. Что бы ни случилось дальше, ваш муж ни при каких обстоятельствах не должен даже заподозрить вашу причастность к этой истории. Если он узнает или хотя бы почувствует, что фотографии отправили вы, это может обернуться против вас — обвинением в намеренном причинении вреда, попыткой давления, да чем угодно, что его фирма сумеет состряпать. Что бы он ни спросил, какие