Развод в 40. Новое счастье - Марина Латрина

— Ясно, — тихо ответила я, чувствуя, как по спине пробежал холодок от того, насколько трезво он умел просчитывать последствия там, где я видела только эмоции.

— И, кстати, хорошая новость на фоне остального, — добавил он уже мягче. — С фальшивыми жалобами о вас разобрались. Мои люди поговорили с двумя из тех моделей — обе, немного помявшись, признались, что им заплатили за эти заявления, причём даже толком не проинструктировали, что говорить, так что в деталях они путались с самого начала. Мы передали эти данные редактору напрямую — на днях он свяжется с вами и объявит о возобновлении сотрудничества.

— Слава богу, — выдохнула я, впервые за разговор позволив себе улыбнуться. — Хоть с этим наладится.

Подробности я узнала уже поздно вечером — сначала от Юли, которой позвонила её знакомая из тех же профессиональных кругов, а затем и от самого Станислава, у которого, судя по всему, в этой истории были свои источники в каждом углу города. Я как раз мыла посуду после ужина, и телефон, зажатый плечом, то и дело норовил соскользнуть в раковину с мыльной пеной.

Муж Кристины — крупный, вспыльчивый мужчина, привыкший решать вопросы жёстко и быстро, — не стал разбираться с женой. Вместо этого он выяснил, где работает её любовник, и в тот же день явился прямиком в офис «Ковалёв и партнёры», устроив скандал прямо в холле на глазах у половины сотрудников — по словам очевидцев, орал так, что было слышно даже через двойные стеклопакеты переговорных. Дальше события развивались по классическому сценарию оскорблённого мужа: он подкараулил Петра на подземной парковке, и разговор, начавшийся с криков, довольно быстро перешёл в нечто куда менее цивилизованное.

— Сломанное ребро, сломанный нос, сотрясение, — коротко перечислила Юля, судя по звуку в трубке, явно наслаждаясь моментом. — Скорая забрала его прямо оттуда. Сейчас он в больнице.

Я ощутила короткий укол чего-то, похожего на вину, но он тут же растворился без следа, стоило вспомнить о доказательствах его похождений за восемь лет.

Звонок от самого Петра раздался чуть позже тем же вечером — незнакомый номер, но я сразу узнала слабый, будто придушенный болью голос.

— Аня… — прохрипел он. — Мне нужна твоя помощь. Приезжай в больницу. Пожалуйста.

— Зачем? — спросила я с ледяным спокойствием, которое сама от себя не ожидала.

— Меня избили. Какой-то псих подкараулил на парковке — муж той, с которой я… ну, неважно сейчас, кто она. Серьёзно избили, Аня, мне очень плохо.

— И чего ты ждёшь от меня?

— Ты же моя жена, — в его голосе прорезалось что-то похожее на настоящий, неподдельный страх. — Приезжай. Побудь со мной хоть немного, мне страшно тут одному.

Повисла короткая пауза, после которой голос Петра вдруг изменился — сквозь боль пробилось что-то похожее на подозрение.

— Слушай… а ты случайно не имеешь отношения к тому, что этот псих вообще узнал про меня и его жену? Слишком уж вовремя всё случилось.

Сердце у меня на мгновение споткнулось, но я заставила голос звучать ровно, почти скучающе.

— Понятия не имею, о чём ты. Я узнала о твоих похождениях с этой девушкой только что, от тебя самого. Так что не пытайся переложить свою же глупость на меня.

— Просто совпадение слишком странное, — пробормотал он, но уже без прежней уверенности — скорее, ощупью, будто сам не был до конца убеждён в собственной догадке. — Хотя нет, забудь. Слишком уж хитро для тебя придумано — ты бы до такого в жизни не додумалась.

— Может, тебе просто стоит меньше спать с чужими жёнами, тогда и совпадений будет меньше, — сухо заметила я.

Я помолчала пару секунд, будто действительно взвешивая просьбу — хотя на самом деле уже знала ответ ещё до того, как он договорил.

— Знаешь, Петя, — сказала я наконец, и в моём голосе не было ни капли злорадства, только усталая, окончательная ясность, — тебе так и надо. Ничего этого не случилось бы, если бы ты не спал с чужой женой. Ты сам выбрал этот путь — теперь сам разбирайся с последствиями.

— Аня, пожалуйста…

— Выздоравливай, — сказала я и положила трубку, не дожидаясь дальнейших уговоров.

Я долго сидела в темноте гостиной, глядя в телефон, ожидая, что внутри меня поднимется хоть какое-то раскаяние. Но его не было — только спокойствие человека, который наконец перестал носить чужую вину как свою собственную. За окном моросил тот же мелкий дождь, что и вечером в кафе, когда мы с подругами придумывали этот план, и я поймала себя на мысли, что впервые за долгие месяцы моя совесть молчит — не потому, что заглушена, а потому, что мне действительно нечего сказать.

Я перезвонила Юле — просто чтобы поделиться, а заодно и убедиться, что весь этот вечер мне не приснился.

— Он звонил, — сказала я вместо приветствия. — Просил приехать. Пожалеть, видимо.

— И? — с придыханием спросила Юля, судя по звукам, отложив в сторону какой-то сериал.

— Пожелала ему скорейшего выздоровления и повесила трубку. Он даже успел заподозрить меня в причастности — правда, тут же сам себя переубедил, потому что, цитирую, «слишком уж хитро для тебя придумано».

— Какая наглость! — возмутилась Юля с абсолютно наигранным негодованием. — То есть ты недостаточно умна, чтобы придумать месть, но вполне достаточно умна, чтобы построить его карьеру с нуля?

— В этом весь Петя, — невесело усмехнулась я. — Логика у него всегда была избирательной — работала ровно настолько, насколько было удобно в моменте.

— Ну что, — Юля явно повеселела, чувствуя, что я держусь молодцом, — по шкале от одного до десяти, насколько сильно тебе хочется отправить ему открытку «выздоравливай» с ехидной картинкой?

— На твёрдую семёрку, — рассмеялась я. — Но воздержусь. Не хочу портить идеальную репутацию невиновности лишними уликами.

Как считаете, не скрывает ли Петр еще чего-нибудь?

Петя вышел из больницы через неделю — со сломанным ребром, сломанным носом и, судя по всему, окончательно растраченным запасом самоуверенности. Партнёрство, разумеется, накрылось: скандал с дочерью старшего партнёра, попавший в кулуарные разговоры всего юридического сообщества города, поставил крест на его карьерных амбициях быстрее, чем это когда-либо смогла бы сделать я.

По слухам, которые Оксане, как и раньше, исправно поставляла её знакомая из фирмы Петра, коллеги за его спиной теперь называли его исключительно «тот самый, с парковки», а отец Кристины, узнав об истинных мотивах романа Пети с его замужней дочерью, лично проследил, чтобы имя Пети как можно скорее вычеркнули