Всего одна ночь (СИ) - Лия Султан

— И замерз, — соглашается Амир.

Мне хочется в лицо ему сказать, что так дела не делаются, и стоило заранее предупредить о визите. Но под натиском умоляющих глаз сына, сдаюсь.

— Ладно. Но только не надолго.

— Ура! — Тимур хватает Амира за руку и тянет его в сторону подъезда. — Пошли!

И вот я уже иду следом, наблюдая, как маленькая ладошка моего сына держит крупную мужскую ладонь. В груди все разом смешивается: тревога, нежность, страх и странное ощущение, что эта сцена правильная. Как будто так и должно быть — папа рядом с ним.

Спустя десять минут я стою в дверях зала, прислонившись плечом к наличнику и скрестив руки на груди. Наблюдаю с интересом и ухмылкой, как Амир, сидя на моем диване, возится с огромной коробкой. Неугомонный и нетерпеливый вождик подпрыгивает рядом, то и дело хватая нового друга за рукав.

— А уже всё? — спрашивает он каждые полминуты. — Ну, уже можно играть?

Амир с серьёзным видом тянет за пластиковые защёлки и в третий раз пытается открыть коробку. Она упорно не поддается.

— Лена, — обращается он ко мне, даже не поднимая глаз. — У тебя есть ножницы?

Я громко цокаю и закатываю глаза. Конечно, как без ножниц он ее откроет? Дилетант.

— Сейчас, — бормочу себе под нос и выхожу на кухню. Достав из ящика большие красные ножницы, возвращаюсь и протягиваю их.

В этот момент наши взгляды встречаются. Он смотрит на меня спокойно, прямо, и я чувствую, как воздух между нами становится плотнее. Его пальцы скользят по моим, и это мимолетное прикосновение обжигает сильнее слов. Я поспешно отступаю на безопасное расстояние.

Тимур же не замечает ничего. Он подпрыгивает и в сотый раз спрашивает.

— Мам, а уже всё? Ну, уже?

— Нет, — отвечает за меня Амир. — Сначала нужно вставить батарейки.

Он снова обращается ко мне, но на этот раз глядит точно в глаза.

— У тебя есть маленькая отвёртка?

Фыркнув и развернувшись, иду к шкафчику в прихожей. Открываю его и достаю из плетеного коричневого контейнера пластиковый бокс с набором отверток. Войдя в зал, ставлю рядом с Амиром намеренно чуть резче, чем нужно.

Амир смотрит на меня с лёгкой улыбкой.

— У тебя тут целый набор отвёрток.

— Я мама мальчика, который бредит машинами и автобусами, — сухо отвечаю я. — Он постоянно что-то разбирает и ломает. Конечно, у меня есть набор отверток.

Он никак не комментирует это, только чуть приподнимает бровь и принимается за дело. Через пару минут всё собрано: батарейки на месте, крышка закручена.

— Готово, — говорит Амир с гордостью.

Он показывает Тимуру на какую кнопку нужно нажать на пульте и автобус вдруг оживает огоньки загораются, колеса шуршат по полу. Тимур радостно кричит, прыгает, начинает гонять автобус по комнате, визжа:

— Это самая лучшая игрушка! Лучшая!

Я смотрю на него и невольно улыбаюсь. А потом перевожу взгляд на Амира, который наблюдает за сыном с любовью, гордостью, с той нежностью, которую редко видишь у взрослых мужчин. Я понимаю, что он уже точно не отступит и пойдет до конца.

Амир

Веду машину и не могу стереть улыбку с лица. Руки крепко держат руль, но внутри всё ещё отзывается детским смехом. Перед глазами стоит Тимур, его голубые глаза, восторг, когда автобус ожил, колёса закрутились, а пульт оказался в его руках. «Лучшая игрушка!» — повторял он, и в этот миг мне казалось, что я готов купить ему весь магазин, только бы снова увидеть эту искреннюю радость.

Я вспоминаю, как Лена, стараясь быть вежливой, предложила чай. Голос её звучал ровно, почти равнодушно, но я заметил легкую тень ожидания в её глазах. Наверное, думала, я откажусь. А я специально согласился — хотел задержаться, хотел ещё немного побыть рядом. Она округлила свои прекрасные небесные глаза, потому что я поступил не по ее сценарию. Но она всё-таки пошла на кухню и начала там суетиться.

Когда чайник засвистел, она позвала нас:

— Мальчики…

И вдруг осеклась, замолчала. Но мне этого одного слова хватило. «Мальчики». Я и сын. Мимолетное ощущение, будто я дома. Не гость, не случайный человек за дверью, а часть этой маленькой вселенной. На сердце стало непривычно тепло.

Мы сидели за столом втроём. Лена поставила чашки, вазу с печеньем, нарезала хлеб, колбасу, сыр. Я узнал, что Тимур любит последнее больше всего на свете, потому что он ел бутерброд и, смеясь, тянул к себе ещё куски. Лена была молчалива. На мои вопросы отвечала коротко, отстраненно, выставляя границы.

Красота её в тот момент ударила сильнее, чем в офисе, в её деловых костюмах. Домашняя, в простой футболке, мягких штанах, с волосами, чуть растрепанными, падающими на плечи. Я ловил себя на мысли, что не могу отвести взгляд. Настоящая. Настолько живая, что даже эта сдержанность, холод в голосе делали её ещё интереснее.

Я останавливаюсь на перекрестке. Перед глазами не огни улицы, а её образ. Она на кухне, у плиты, поправляет волосы, ставит перед сыном тарелку и хмурится, когда ловит мой взгляд.

Очень красивая. Я думаю об этом без колебаний. И когда загорается зелёный, нажимаю на газ, ощущая, как за грудиной теплеет.

Доезжаю быстро и поднимаюсь с паркинга на свой этаж. Датчик света реагирует на присутствие хозяина и в прихожей загораются потолочные лампы.

И пока я раздеваюсь, из зала выплывает видение в белом. Майра со своими роскошными длинными волосами и облегающем светлом платье с длинными рукавами и приспущенными плечами.

— Ты? — мой голос звучит жёстко, почти сухо. — Что ты здесь делаешь?

— Ничего, — отвечает тихо. — Тебя жду.

Массируя переносицу, говорю устало:

— Майра. Мы же говорили. Процесс начался. Ты не должна приходить сюда без предупреждения.

Она подходит ближе. Движения плавные, медленные.

— Уже десять часов вечера, Амир. Ты только пришёл.

— И? — я не меняю тона. — Это уже не твоя забота.

В ее голосе нет крика, но он звенит, как тонкая струна.

— Ты всегда приходил раньше. Всегда. А теперь исчезаешь. Я хочу знать, где ты был.

Я встречаю ее напор спокойно.

— Ты не имеешь права спрашивать. Мы разводимся.

Она замирает на секунду. Потом чуть наклоняется ко мне, втягивает воздух, обнюхивает.

— От тебя пахнет. Женщиной.

Я сжимаю челюсть, беру её за предплечья и мягко отстраняю.

— Хватит.

— Хватит? — её голос становится резче. — Значит, я была права. У тебя есть другая. Вторая жена. Вот куда ты ездишь, вот ради кого…

Она снова теряет опору. Слова срываются всё быстрее, резче, громче. В глазах