Под лавиной чувств 2. Меня не выбирай - Тамуна Менро

— Я так соскучился, Варь. — Захар подходит ближе, а у меня перехватывает дыхание. Съеживаюсь под его пылающим взглядом. — А ты?

Очень. Соскучилась. Хоть и злюсь на себя за это. Предпочла бы выкинуть из головы все эти навязчивые, зудящие, слезоточивые воспоминания… О наших переплетенных руках и ногах, об идеально подходящих друг к другу впадинах и выпуклостях, о том, как хорошо мне было с тобой. Не хочу помнить, как вслушивалась в твой голос и замечала малейшие колебания тембра, когда испытывала тебя на прочность. Вкус твоих губ… То, как ты смотрел на меня… Прямо как сейчас… Я не знаю, что со мной происходит, когда Шишкин рядом. Это иррационально. Вне науки. Это как воздух, который нельзя потрогать, измерить, но он есть. И стоит ему исчезнуть — не сможешь не заметить его отсутствие. Задохнешься.

— Мне некогда было скучать, — вру, опуская взгляд в пол, и слышу тяжелый вздох. Тяжелый, разочарованный вздох Захара.

Почему я просто не могу взять и сказать, что на самом деле думаю? Что скучала, но дико боюсь, что он просто со мной проводит время, а я ведь влюбилась, по-настоящему и, если это не взаимно, мое сердце будет разбито. Зачем усложняю жизнь и себе, и ему? Нам?

— Ты точно это хотела сказать? А, кабарга? — его пальцы скользят по линии моего подбородка. Я прикрываю глаза от этого невесомого прикосновения, его прикосновения. До чего же приятно… Как я истосковалась по нему.

— Нет, — признаюсь, не поднимая веки, а Захар ведет кончики пальцев ближе к губам, но не касается их, перемещается к щеке. Я наклоняю голову навстречу касанию, плотно прижимаясь к его ладони. Сдаю себя. Уличаю во лжи не словами, телом. — Захар…

— Глупая моя кабарга, — скоблит уже обеими ладонями мое лицо, словно снимая с него остатки фальши, а я тянусь к нему, как за ночь изголодавшийся по солнцу цветок, стремясь поймать световые лучи каждым лепестком. Захар так крепко меня обнимает, что я позволяю себе полностью расслабиться, обмякнуть в его руках, сдаться чувствам и этому моменту.

— Ты сделал мне больно… — признаюсь, не глядя в глаза. — сначала заставил поверить, что у нас все серьезно. Этот переезд стремительный, кот, наши планы… А потом… Пропал… Не отвечал на звонки… Хотя мог… А когда увидела с другой… ты целовал ее руки, также как мои… — дрожу всем телом, а Захар лишь крепче прижимает к себе. — Я сломалась прямо там, на улице. Я не вынесла бы очередной лжи… и не готова к таким отношениям. Я лучше буду одна, без тебя. Переболею и потом отпустит. Я же медик. Лечилась, как могла.

— Я ведь не болезнь, Варь, — гладит меня по голове, мы разговариваем, крепко прижавшись друг к другу, признаемся в сокровенном, избегая контакта глазами, будто не выдержим его. — От меня не нужно лечиться. Ты нужна мне. Я тебя никуда не отпущу.

“Ты нужна мне” не равно “люблю”. Он только мучает меня, говорит то, чего мне недостаточно. Я хочу ясности. Но он мне ее не дает. Я же продолжаю добывать правду так скрупулезно, как сохраняла ему выбитый зуб, работая на результат.

— Кто я для тебя, Захар? Мне нужна ясность. Гарантии…

— Я твоя гарантия, Варь. Я здесь. С тобой.

— А как же твоя жена? — пытаюсь выбраться из его рук, но он дает только немного больше свободного пространства, чтобы могла расправить грудную клетку для глубокого дыхания, но не отпускает.

— У меня нет жены, забыла?

— Она здесь! Ты привез ее сюда! — внутри клокочет все, как подумаю о нем с его любимой Настей, так выворачивает наизнанку всю.

Запрокидываю голову назад, решаюсь посмотреть на Захара. Взгляд серьезный. Он его не прячет, не дрожит от непростого разговора, не прячется, в отличие от меня.

Окончательно выбираюсь из его объятий, и он мне это позволяет сделать. Сажусь на кровать, пытаясь сгрести пальцами ног прохладный ламинат на полу будто это песок. Всем телом вздыхаю, чувствуя огромное напряжение в груди, плечах, челюсти. Оно держит меня крепкой хваткой.

Я люблю Захара. Это не просто влюбленность. Он здесь — и сомнения в этом окончательно уходят. Но его прошлое наступает на пятки нашему настоящему. Не знаю, справлюсь ли с этой ревностью, что облепляет меня липким слоем недоверия, разъедает радость, оставляет навязчивые картинки, как он целовал и ее, хотел, любил.

Захар опускается на колени у моих ног, обнимает их за лодыжки и подтягивает их к себе. Напряжение в теле вздрагивает, но все еще крепится, не хочет меня отпускать. Захар нежно целует каждую коленку, поглаживая икры, вверх-вниз, вверх-вниз. Сладостная дрожь бежит след в след за его теплыми пальцами, не отставая. Вверх-вниз. Вверх-вниз.

Напряжение недовольно ворчит, отпуская контроль сначала над челюстью, а от нее сдается дальше — возвращая спокойствие шее, плечам, позвоночнику и даже животу. Я и не осознавала, как были скручены-перекручены мышцы живота и каким мягким, легким он может быть. Шишкин поднимается ладонями по моему телу, заметно задерживаясь на груди, и возвращается к моему лицу. Сжимает щеки так, что у меня приоткрывается рот. Шумно и быстро целует, слегка ослабляя хватку и шепчет губы в губы:

— Я не обманывал тебя. Но и не хотел нагружать тебя своим прошлым. Решил разобраться со всем сам. — Отодвигается от меня и теперь я могу упереться взглядом в его глаза, радужка которых темнеет до цвета горького шоколада. Удивительные глаза. Они не могут врать. Не могут. Я хочу верить им. — Я ошибся.

— Ты расскажешь мне все? — Теперь я даю ему больше пространства, но все так же вплотную к нему сижу. Мои руки тянутся к его лицу, и Захар стонет, закрывая глаза. Какой же он красивый, этот мужчина. Мой грозный медведь. То, что между нами сейчас происходит, невозможно опошлить ложью, обесценить игрой. Мы оголенные до нашей сути. Мы открываем друг другу души. И это невозможно без доверия. Я на это решаюсь. И взамен прошу лишь о том же, изо всех сил стараясь справиться с отравой-ревностью. — Правду?

И он ведет меня в нее. Рука в руке. Под бой сердец в одной мелодии, чистой, как надежда. Со сплетенным в одно целое дыханием друг друга. Рассказывает, как узнал в Анне бывшую жену Настю, как был шокирован, что наша