Остров миллиардеров. Часть 1 - Оливия Хиллиер

в том, как ты ходишь. В этих глазах горит искра, они видят мир таким ярким и прекрасным. Но в них также таится темный омут, который, к сожалению, никто не сможет забрать. В них видна боль от тех карт, которые тебе сдала жизнь. Я понимаю, почему ты ходишь с такой уверенностью, держа голову высоко — потому что ты этого заслуживаешь, потому что должна, и потому что ты больше никому не позволишь сделать тебе больно. Потому что ты уже прошла достаточно.

Мои губы приоткрылись, а рука задрожала. Бокал с глухим стуком вернулся на стол. Я судорожно вздохнула, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце.

— Я говорю все это только потому, что понимаю. И это все, о чем мы можем просить в жизни — найти кого-то, кто сможет понять мотивы того, кто мы есть. Не просто понять, но и принять. Я не знаю, что именно стало причиной этого взгляда в твоих глазах или напускной осанки, но я это чувствую. У меня внутри абсолютно то же самое, — сказал он.

Мои щеки порозовели, и я уже не была уверена, не пора ли мне встать из-за стола и убежать, раз уж какой-то незнакомец одним единственным взглядом обнажил всю мою душу. Очень горячий и невероятно успешный незнакомец.

— Я рано потерял родителей. Я был сиротой. Я не просто потерял родителей — я видел, как их хладнокровно убили у меня на глазах. Я смотрел, как они делают последний вдох, пока я сидел там и был абсолютно беспомощен, — произнес он. — Я понимаю этот взгляд. На самом деле, я сам искал этот самый взгляд в надежде, что кто-нибудь наконец поймет мой.

Я схватила свой бокал и допила последние капли вина, в то время как Генри снова подался вперед через стол и крепко сжал обе мои руки.

— Возможно, мы и правда похожи больше, чем я думала, — выдавила я из себя эти слова. Зная, что нахожусь всего в секунде от того, чтобы сломаться, в секунде от того, чтобы позволить слезе скатиться из глаз перед этим самым мужчиной. В секунде от того, чтобы произнести... Взаимно. Или что-то вроде того.

— О боже мой! Рассказывай всё! — закричала Лотта, подбегая ко мне, обвивая руками и крепко прижимая к себе. Она указала на кабинку, которую они с Рейвен уже заняли возле очень симпатичного певца, казалось, собиравшегося вот-вот начать выступление.

Был чуть за полдень воскресенья, и мы все собрались в «Бартоне», как и договаривались. Когда я уселась в кабинку напротив девушек, Рейвен пододвинула ко мне через стол маргариту. Мы чокнулись бокалами, даже толком не поздоровавшись друг с другом. Рейвен перебила Лотту:

— Да! Пожалуйста! Рассказывай всё, нам нужно знать каждую деталь. Я не могу в это поверить. Это же безумие какое-то! Просто сказка. Вылетела из «Холостяка» — и в тот же вечер находишь принца! Ну просто крышу сносит.

Я невольно рассмеялась. Я не рассказывала ни одной из девушек никаких подробностей вчерашнего свидания, но Лотта, должно быть, просветила Рейвен. Я не знала, что им сказать, не знала, какими словами всё описать, поскольку сама до конца не была уверена, было ли случившееся правдой. Был ли по-настоящему реален Генри и то, как сильно мы друг к другу потянулись… происходило ли это на самом деле.

— Ты говорила с Генри? — спросила я Лотту.

Вчера Генри более подробно рассказал об их дружбе. Они росли вместе, почти как брат и сестра, и Генри то жил у Лотты с её семьей, то уезжал — особенно после трагической гибели его родителей. Если кому-то Генри и собирался рассказать правду о своих чувствах по поводу прошлой ночи, так это Лотте.

— Ой! Он мне ничего толком не сказал! Я написала ему с самого утра, спрашивая, как всё прошло, а он ответил только: «Спасибо, что позвала. Кажется, мне суждено было встретить Молли».

— Чего? — Челюсть Рейвен отвисла, и она резко повернулась к Лотте, вцепившись ей в руку и удерживая равновесие, чтобы убедиться, что она правильно расслышала эти слова. — Ты вообще понимаешь, что это, пожалуй, самые серьезные слова, какие только могут слететь с мужских уст? — произнесла она.

Ладно, прошлая ночь была реальностью, и он был настоящим мужчиной. Я не могла не улыбнуться, мое тело всё еще казалось легким и невесомым после вчерашнего. Я буквально превратилась в облачко. Я была совершенно очарованным облачком, и это был тот самый момент, о котором, как я знала, столько людей говорят. Когда твоя жизнь внезапно меняется, и ты уже не можешь вспомнить, кем была до этого мгновения. Было «до Генри» и «после Генри», и я целиком растворилась в последнем.

— Знаю, это мило. Но мне нужны подробности! Я же знаю, что ты ему нравишься, и еще как! Он никогда ни с кем из женщин не говорил со мной так, как о тебе — ну, разве что в те времена, когда у него были единственные серьезные отношения, еще в колледже. Последние десять лет своей жизни он провел в абсолютном одиночестве. Я знаю, что он очень много работает, и я искренне надеюсь, что для тебя это не станет камнем преткновения, Молли, я уже начала за него переживать. — Лотта сделала глоток своего Апероль Спритц, разглядывая меня поверх тонких солнцезащитных очков от Prada. Ее руки были сложены на столе, и я невольно принялась считать бесчисленные изящные бриллианты, сверкавшие на ее пальцах и запястье.

Рейвен начала ерзать на сиденье, потирая руки перед собой и заправляя за ухо свежо подстриженное короткое каре; она никак не могла согнать улыбку с лица.

— Боже мой, это просто идеально! Ты к тому же знаешь всё о его прошлых отношениях. Какая удачная база. Обсудим это чуть позже. Но умоляю, Молли. Выкладывай. Всё. До единой детали. И мне тоже нужен краткий ликбез о том, кто этот парень вообще такой, потому что, не считая того факта, что он твой друг и очень вежливо подвез меня домой на днях, я понятия не имею, кто такой Генри.

Рейвен и Лотта уставились на меня, подвигаясь ближе на сиденье и наклоняясь через стол, с бокалами маргариты в руках.

Я вздохнула, качая головой и пытаясь собрать воедино все осколки вчерашнего вечера. Проведенное вместе время, водоворот чувств, в который я погружалась с головой каждый раз, когда наши взгляды встречались. Во всем этом было еще столько всего,