Босс, ваше алиби – я - Алекс Скай

— Вы пришли меня кормить информацией или собирать? — спросила я.

— Хотел узнать, как вы.

— Это официальный вопрос операционного директора?

— Человеческий.

— Тогда подозрительно.

Он едва заметно улыбнулся.

— Артём на вас плохо влияет.

— Почему сразу он?

— Потому что до вчерашнего вечера вы хотя бы делали вид, что людям иногда можно верить.

— Вы плохо меня знали.

— Возможно.

Я взяла кофе, но пить не стала.

— Михаил Сергеевич, четырнадцатого марта Артём отправил вам моё резюме.

Улыбка стала чуть слабее.

— Отправил.

— Что вы ответили?

— Что кандидат сильный.

— Всё?

— Наверное, что вы ему не понравитесь.

— Почему?

— Потому что спорите.

— Он всё равно меня взял.

— Вот почему.

Я вспомнила слова Артёма в лифте. «Вас взяли сюда не потому, что вы удобная». Слишком многие детали начинали сходиться. И это почему-то не успокаивало.

— Вы знали, что меня назначат?

— До окончательного решения — нет.

— Но предполагали.

— Да.

— Кто ещё знал?

— Вы сегодня уже спрашивали Анну?

Я подняла брови.

— Откуда вам известно?

— Она сказала.

— Быстро.

— Вы же сами вчера отметили, что новости здесь распространяются быстрее официальных писем.

— Значит, я права и в этом.

— Такое иногда случается.

Я отложила ручку.

— Почему Павел интересовался вашими операционными расходами?

Михаил перестал улыбаться.

— Значит, вы уже добрались до этого.

— До чего именно?

— Он последние месяцы задавал вопросы по старым подрядчикам.

Я внимательно посмотрела на него.

— Последние месяцы?

— Да.

— Артём сказал — последние недели.

— Артём знает только о том, о чём Павел говорил ему.

— А вы знали раньше?

— Павел приходил ко мне.

— Когда?

— Первый раз давно. Точную дату не вспомню.

— Что спрашивал?

— Почему одни и те же виды работ проходят через разных подрядчиков.

— И что вы ответили?

— Потому что разные подразделения самостоятельно выбирают исполнителей в пределах лимитов.

— Его устроило?

— Павла редко что-нибудь устраивало с первого раза.

Я вспомнила то же самое собственное наблюдение.

— Вы рассказали Артёму?

— Нет. Павел не утверждал, что нашёл хищение; он проверял, это его работа.

— А вчера?

Михаил посмотрел в окно.

— Вчера я узнал обо всём уже после того, как нашли Павла.

— Где вы были с девяти тридцати до десяти?

Он снова посмотрел на меня.

— Я теперь подозреваемый?

— Вы знали обо мне заранее, курируете операционный блок, из которого инициирована часть подозрительных договоров, и Павел задавал вам вопросы. Как вы думаете?

Он не обиделся.

— Был на тридцатом этаже примерно до без пятнадцати десять. Потом уехал.

— Один?

— Нет. С партнёрами из Екатеринбурга.

— Они подтвердят?

— Если понадобится.

— Понадобится.

— Хорошо.

Михаил чуть наклонился вперёд.

— Вера, можно теперь я задам вопрос?

— Попробуйте.

— Вы доверяете Артёму?

Я хотела ответить сразу. Не получилось.

— Почему вас это интересует?

— Потому что вы сейчас сидите между двумя очень неприятными положениями. Для совета вы человек, чей пропуск использовали там, где вас не было. Для Артёма — единственный свидетель, который подтверждает его алиби.

— И?

— И я знаю Романова дольше, чем вы.

— Все сегодня считают своим долгом это подчеркнуть.

— Потому что это важно.

Он говорил уже без улыбки.

— Артём умеет быть предельно верным компании. Иногда настолько, что рядом с этой верностью людям остаётся мало места.

Мне не понравилось направление разговора.

— Что вы хотите сказать?

— Только то, что сказал.

— Нет. Вы хотите сказать больше.

Михаил помолчал.

— Если в какой-то момент выбор будет между вами и компанией, не рассчитывайте, что он выберет вас.

Я несколько секунд смотрела на него.

— У нас с Артёмом нет отношений, в которых он должен меня выбирать.

— Я не про отношения.

— Тогда про что?

— Про расследование. Про ответственность. Про то, кого можно сделать удобным объяснением.

Я медленно поставила стакан на стол.

— Вы предполагаете, что Артём способен подставить меня?

— Я предполагаю, что Артём способен пожертвовать кем угодно, если решит, что так спасает компанию.

— В том числе вами?

Михаил усмехнулся. Только теперь улыбка получилась совсем другой.

— Особенно мной.

Дверь открылась. Артём остановился на пороге. Я впервые увидела, как всего за одно мгновение выражение его лица становится абсолютно неподвижным.

— Михаил.

— Артём.

— Я искал Веру.

— Нашёл.

В голосе Михаила не было ни малейшего напряжения. А вот Артём смотрел на два стакана на столе так, будто они могли оказаться отдельным нарушением корпоративной политики.

— Что обсуждаете? — спросил он.

— Проверку, — ответила я.

— Какую часть?

Знакомое раздражение вернулось.

— Ту, которая относится к Михаилу.

— Можно конкретнее?

— Можно. Но вы согласились не вмешиваться.

Его взгляд переместился на меня.

— Я не вмешиваюсь.

— Вы вошли и третий вопрос подряд задаёте о содержании разговора.

— Потому что два часа жду документы, которые вы обещали посмотреть.

— Тогда можно было сказать именно это.

Михаил откинулся на спинку кресла.

— Я, пожалуй, пойду.

— Мы ещё не закончили, — сказала я.

Артём тут же посмотрел на него. Слишком быстро.

— Остался один вопрос, — пояснила я.

— Задавайте, — сказал Михаил.

— Кто, кроме вас и Артёма, на раннем этапе видел моё резюме?

— Не знаю.

— Вы кому-нибудь пересылали?

— Нет.

— Обсуждали?

Он задумался.

— Возможно, с Павлом.

Я замерла.

— С Павлом?

— Мы как раз обсуждали реорганизацию контроля. Я мог сказать, что Артём нашёл человека извне.

— Моё имя?

— Не помню.

— Это важно.

— Понимаю. Но придумывать ответ не буду.

Я записала.

— Всё. Пока.

Михаил поднялся. Проходя мимо Артёма, он остановился.

— Она хорошо работает.

— Я знаю, — ответил тот.

— Тогда не мешай.

На секунду мне показалось, что сейчас они поссорятся. Но Михаил просто вышел. Дверь закрылась. Артём остался стоять у входа.

— Что? — спросила я.

— Ничего.

— У вас на лице написано очень подробное «ничего».

— Вы всегда так легко рассказываете потенциальным участникам проверки, что именно проверяете?

— Я не рассказывала ему ничего, чего он сам не знает.

— Он теперь знает, что вас интересует ранний этап назначения.

— И?

— Если Михаил причастен, вы только что предупредили его.

Усталость мгновенно сменилась злостью.

— Во-первых, я задавала вопросы. Это называется проверкой. Во-вторых, вы согласились не вмешиваться. В-третьих, почему вас так беспокоит именно Михаил?

— Потому что я знаю его.

— Вот именно. Поэтому ваше мнение по нему менее объективно, чем моё.

Он шагнул к столу.

— Вы думаете, что объективны после одного разговора?

— Я хотя бы не прожила с ним двадцать лет в одном бизнесе.

— Мы не жили вместе.

— Спасибо за уточнение. Оно полностью меняет картину.

Артём посмотрел на меня несколько секунд, потом неожиданно отвернулся.

— Он что-нибудь сказал обо мне?

Вот теперь я поняла. Не ревность к мужчине. Ревность руководителя к информации. Ему было невыносимо находиться в положении, когда