Босс, ваше алиби – я - Алекс Скай

— Вы.

— Да.

— Совет по аудиту.

— Разумеется.

— Кадры.

— На определённом этапе.

— Кто ещё?

Артём задумался.

— Анна знала.

— Ваша помощница?

— Она готовила встречи и документы по назначению.

Я записала имя на листе рядом с ноутбуком. Анна.

— Михаил?

Он поднял взгляд.

— Возможно.

— Это значит «да» или «не хочу отвечать»?

— Это значит, что я не помню, когда именно сказал ему.

— Вы обсуждали со своим операционным директором моё назначение?

— Михаил не просто операционный директор.

— Я помню. Двадцать лет знакомы.

Артём чуть нахмурился.

— Откуда вы знаете?

— Вчера сами сказали, когда я спросила, почему вы его защищаете.

— Верно.

— Значит, Михаил мог знать до официального назначения?

— Мог.

Я записала и его.

— Юристы?

— Документы на назначение проверял юридический блок.

— Кто конкретно?

— Елена Корнеева.

Фамилия была знакомой. Директор юридического департамента. Сдержанная женщина лет сорока, которая на совещаниях редко говорила первой, зато после её фразы обычно приходилось переписывать половину решения. Я добавила четвёртое имя. Олег посмотрел на мой лист.

— Вы сейчас составляете список подозреваемых?

— Список людей, которые могли заранее знать мою будущую должность.

— Разница?

— Огромная. В список подозреваемых вы пока входите тоже.

Он наконец оторвался от экрана.

— Я?

— Кто отвечает за технический доступ?

— Моя служба.

— Кто мог получить информацию о пропусках и камерах?

— Несколько сотрудников.

— Кто сейчас располагает журналами, записями и самим моим пропуском?

— Я.

— Вот видите.

Олег несколько секунд разглядывал меня, а потом неожиданно кивнул.

— Правильно.

Артём повернулся к нему.

— Что правильно?

— То, что она включила меня в список.

— Тебя?

— Если Вера исключит меня только потому, что мы знакомы и я веду проверку, это будет плохая проверка.

Я встретилась с Артёмом взглядом.

— Запишите эту мысль. Она вам пригодится.

— Вы оба сегодня решили заниматься моим воспитанием?

— Поздно начинать, — сказал Олег.

Впервые с момента, когда я увидела своё имя в старом документе, мне захотелось улыбнуться. Не получилось. Слишком уж отчётливо перед глазами стояли четыре фамилии. Олег. Анна. Елена. Михаил. И ещё одна, которую я не записала. Артём Романов. Человек, который первым предложил рассмотреть мою кандидатуру. Который знал обо мне ещё до того, как я вошла в эту компанию. Который последние несколько часов сидел рядом и помогал искать доказательства собственной возможной причастности.

Я перевела взгляд на него. Он заметил.

— Что?

— Ничего.

— Соколова.

— Теперь я понимаю, как вас раздражает этот ответ.

— Так что?

Я опустила ручку.

— Вы тоже знали заранее.

В комнате стало тише. Олег не вмешался.

— Разумеется, — сказал Артём. — Я сам предложил вашу кандидатуру.

— Значит, если кто-то начал готовить мою роль до назначения, вы находитесь в очень коротком списке людей, которые могли знать достаточно.

Он не отвёл глаз.

— Да.

Я ожидала возражения. Обиды. Хотя бы раздражения. Ничего.

— И вас это не задевает?

— А должно?

— Обычно люди не любят, когда их подозревают.

— Обычно люди не находят финансового директора в собственном кабинете рядом с документами со своими подписями.

Я не нашлась с ответом. Артём наклонился и посмотрел на четыре фамилии, которые я успела написать.

— Добавьте пятую.

— Уже мысленно добавила.

— Мне спокойнее, когда всё зафиксировано.

Я медленно написала:

Романов. Олег хмыкнул.

— Вот теперь мне действительно нравится эта проверка.

— Тебя никто не спрашивал, — сказал Артём.

Я посмотрела на пять имён. Вчера утром я была руководителем внутреннего контроля и спорила с подрядчиками. Сегодня на рассвете пыталась выяснить, кто из людей, с которыми я работала каждый день, мог готовить для меня роль в истории с исчезнувшими ста восемьюдесятью семью миллионами ещё до моего назначения. Неплохое развитие карьеры.

Домой меня всё-таки отправили в половине седьмого. Решение приняла Лидия Савина после короткого разговора по телефону. Причём сформулировала так, что спорить не стал даже Артём: в десять тридцать мы должны были вернуться, а до этого служба безопасности закрывала технические вопросы и сохраняла архивы. Четыре часа. По дороге домой я впервые почувствовала, насколько устала.

До этого организм, видимо, решил, что у нас чрезвычайное положение и можно временно отложить все обычные требования. В такси чрезвычайное положение закончилось. Я смотрела в окно и снова прокручивала даты. Двадцать второе апреля. Двадцать девятое — назначение. Шестое мая — полномочия. Разница всего в две недели. Не годы. Не месяцы. Человек, подготовивший ложное согласование, мог просто знать, что назначение практически решено. Это сужало круг. Но одновременно делало происходящее гораздо личнее.

Кто-то не случайно выбрал фамилию сотрудника, которая подвернулась под руку. Выбрали меня. Почему? Потому что я должна была занять внутренний контроль? Потому что человек заранее рассчитывал, что через несколько лет моё имя понадобится как чужой след? Тогда весь замысел казался почти невозможным по масштабу. Или всё проще? Запись добавили позже, но сделали так, чтобы она выглядела старой. Олег как раз проверял эту версию.

Я поймала себя на мысли, что очень хочу, чтобы всё оказалось технической подделкой, сделанной недавно. Потому что второй вариант означал: меня вписали в историю прежде, чем я узнала большинство людей из этого здания. И особенно прежде, чем я узнала Артёма. Я закрыла глаза. Сразу вспомнилась его фраза в лифте:

«Я сам согласовал вашу кандидатуру». Вчера она прозвучала почти как признание в профессиональном уважении. Сегодня обрела совершенно другой смысл.

В десять двадцать две я снова вошла в здание. Временный пропуск мне выдали на стойке безопасности. Собственная карта оставалась у Олега. Первые десять минут я отвечала на взгляды. Большинство сотрудников ещё не знали деталей, но уже знали достаточно, чтобы разговоры затихали чуть быстрее, когда я проходила рядом. Артёма на двадцать восьмом этаже не было. Его кабинет по-прежнему оставался закрытым. Зато возле переговорной меня ждала Анна.

Теперь я впервые посмотрела на помощницу генерального не как на женщину, которая умеет найти двадцать минут в календаре человека, расписанного на две недели вперёд. Анне было около тридцати. Тёмные волосы собраны, светлая блузка, на столе перед ней два телефона и распечатанный график. Даже после почти бессонной ночи она выглядела так, словно начала обычный рабочий день и собиралась закончить его ровно по плану. Я вдруг поняла, что знаю о ней удивительно мало.

— Доброе утро, — сказала она.

— Вы уверены, что оно доброе?

— Привычка.

— Полезная.

Она протянула мне лист.

— Олег просил передать. Перечень встреч Артёма Викторовича за вчерашний день и предыдущую неделю.

— Спасибо.

Я взяла документ.

— Анна, у вас есть пять минут?

Она посмотрела на меня внимательнее.

— По проверке?

— Да.

— Тогда лучше в переговорной.

Мы вошли внутрь. Я не стала тратить время на подготовку.

— Когда вы впервые узнали, что меня собираются