Телохранитель для мажорки - Татьяна Катаева

думала, что так получится меня и я больше не буду прятаться. Но уж точно не ожидала, что у меня начнутся панические атаки в темноте и в закрытом пространстве. Няню уволили. Со мной работали психологи. И казалось, им удалось вытянуть из меня этот жуткий страх. Вот только стоило мне оказаться тут, или же в том лесу, как все страхи вернулись. Мне кажется, я всё та же маленькая девочка, закрытая в подвале.

Мурашки бежали по коже. И это были не те приятные, когда смотришь на Артёма без футболки, а ледяные, будто сотни букашек ползали по спине.

Как я вообще должна там спать?

В том доме, где каждая щель шепчет про привидений, где из-за угла может вылезти не мышь, а чёрт знает что?

Да это же дом из фильмов ужасов. Реально — постройка для Хэллоуина. Чуть поставь свечи в банках по периметру, и можно экскурсии водить.

Я никогда не ходила на тематические вечеринки Хэллоуина. Потому что боялась. Потому что было страшно быть среди этих ужасов в реальности. Казалось, что они все оживут внутри меня.

Я прижала колени к груди и уткнулась в них лбом. Хотелось реветь. Хотелось домой. В тёплую, уютную, стерильную комнату, где пахнет свежим бельём и где точно нет пауков размером с кулак.

— Нет, я не смогу там… никак, — прошептала я себе. — Это выше моих сил.

И дело было не в том, что я «принцесса» или что Волков назовёт меня избалованной. Нет. Это был честный человеческий страх. Такой, который сжимает горло и не отпускает, сколько бы ты себя ни уговаривал быть взрослой и смелой.

Я продолжала сидеть в машине, но стоило взгляду упасть на Артёма — сердце предательски забилось быстрее. Он двигался уверенно, спокойно, будто всё вокруг — под его контролем. Мускулы на руках и плечах перекатывались при каждом движении, футболка уже давно валялась где-то на траве, а он, как ни в чём не бывало, вытирал пот со лба и снова принимался за работу.

Нагибался, поднимал, носил, размахивал веником так, словно и не он «спец», а самый обычный мужик, привыкший к сельскому труду.

И ещё — он напевал. Тихо, почти неслышно, но я видела, как двигаются его губы. Волков, мать твою, с голосом... И это было как-то по-домашнему. По-родному. Словно я знаю его уже сто лет. Улыбка автоматически появилась на лице. А страх... Нет, он не ушёл. Но отступал на задний план, когда я в мыслях пускала Волкова.

У меня ладошки вспотели, и снова выступили мурашки на коже.

В голове снова вспыхнула картинка: его губы на моих. Тот самый поцелуй, который выбил из меня весь воздух. Его ладонь на моей талии. Его дыхание. Его тело, которое я уже успела потрогать. Я даже прикусила губу, чтобы не застонать вслух от воспоминаний.

До жути захотелось выйти из машины и подойти к нему. Снова коснуться груди. И, наверное, коснуться губ. Самой поцеловать. Я никогда такого не делала. Но сейчас впервые этого хотелось.

И тут… появилась она.

Молодая соседка, вся такая миленькая, с косой через плечо и сияющей улыбкой. Щебетала возле него так, будто он её жених. То волосы поправит, то глаза в глаза смотрит. Я даже окно приоткрыла, чтобы услышать, о чём они говорят. Слышала её заливистый смех и бесилась.

Ага, смейся-смейся, курица деревенская. Ты смотри, зубы свои кобыльи ему показываешь. Она их хоть чистила?

А ты, Марьяна Левшина, чистила зубы сегодня? А? А купалась когда в последний раз? Выть хотелось от безысходности и своей немощности.

А потом эта баба-повариха ему ещё и корзину с продуктами принесла. И правда все таланты решила показать за один раз.

Правда, Артём всё это хозяйство отнёс мне. Дверь распахнул и тыкнул мне эту корзину. А я только и смотрю на его голый, потный торс.

Когда он ушёл, я втыкнула в ту корзину взгляд и дышала этим супервкусным ароматом. В животе урчало, да так, что рев двигателя казался тише, когда машина едет. Но я не взяла ничего. Из принципа и той же вредности. Я значит его сутки соблазняла, и нифига не вышло. А она решила меня обойти. Вот же коза. Я так просто не сдамся.

Я распахнула дверцу и вышла на улицу.

Шлёпнула босоножкой по пыли так, чтобы звук донёсся до обоих. Пусть видят, что я здесь. Пусть эта «соседка» поймёт, что я рядом.

Я пошла к нему — прямая спина, подбородок чуть выше, шаг уверенный, хоть внутри всё бурлило от ревности и странного восторга. Даже страхи забились в угол подсознания. Потому что я собиралась бороться и воевать. Только с кем? С соседкой или же с Волковым?

Ну что, Волков, проверим, кто из нас кого сожрёт первым.

Я сама не поняла, что со мной случилось. Ещё секунду назад собиралась стоять гордо, демонстративно наблюдая, как соседочка вертится возле Артёма с глазами, полными обожания. А уже в следующую — шагнула вперёд и выдала:

— Может, помочь? — голос прозвучал неожиданно бодро, хоть внутри всё сжалось.

Артём поднял на меня взгляд, в котором мелькнуло что-то вроде усмешки: мол, «вот уж не ждал от тебя такого». Но вслух он ничего не сказал, только кивнул. И правильно, пусть лучше молчит. А то, вечно всё портит, когда открывает свой рот.

Проблема была в том, что я не умела ни веника толком держать, ни с тряпкой обращаться. Но я видела, как соседка, хитро прищурив глазки, уже тянется к ведру с водой, готовая помочь. Думаю, она не только собирается в уборке помогать. Другие услуги тоже может предложить Артёму.

Нет уж. Пусть поищет себе другой объект для щебетания. Он — мой.

Мой?

Ну, не мой, конечно. Но...

Ой, что, Марьяна, «но»? А? Зачем он тебе, а тем более ты ему?

Просто, он мне нравится. Сильно. Я бы подумала, что это каприз, чисто из-за его сопротивления. Но нет... Эти бабочки в животе — совсем по другой причине.

Правда, стоило подойти ближе к порогу, меня как холодным душем окатило. Тёмный дом, щели, паутина, запах сырости… ноги будто вросли в землю. Я бы и шагу туда не сделала. Но… так просто сдаваться? Нет.

— Волков, — выдохнула я, пряча дрожь в голосе, — достань мою сумку из багажника. Надо переодеться.

Он удивлённо приподнял бровь, никак не ожидая, что я серьёзно намерена ему помогать. Осмотрел меня скептически, но