У вас по графику влюбленность, босс! - Надежда Юрьевна Волгина

— Постараюсь, — сделала Надя глоток. Кофе был крепким и ароматным.

Повисла тишина. Странная, не напряжённая, но какая-то… интимная. Они вдвоём в большом пустом офисе, пьют кофе, и за окном парит лето.

— Надежда, — вдруг начал Борис, — я хотел спросить… как ваша семья? Вы говорили, что живёте с мамой, бабушкойи сестрой…

Надя удивилась, но виду не подала. Так он запомнил? Она вскользь упоминала об этом в первый день, и он запомнил?

— Всё хорошо. Мама работает бухгалтером, бабушка на пенсии, но такая энергичная, что за ней не угнаться. А Вика учится в колледже.

— А ваш отец?

— Он… ушёл, когда мне было двенадцать, — невольно потупилась Надя. — У него другая семья. Мы с ним не общаемся.

— Понятно. Извините, не хотел задевать больную тему.

— Всё в порядке. Это было давно, — улыбнулась она. — Мы справились. Все вместе. Мама, конечно, молодец, вытянула нас всех. И бабушка помогала.

Волков кивнул, глядя в свою чашку:

— Семья — это важно. Когда есть на кого опереться.

В его голосе прозвучала какая-то грусть. Надя вспомнила слова Андрея про развод, про бывшую жену, про предательство.

— А у вас есть семья? — осторожно поинтереовалась она.

— Родители умерли давно. Братьев, сестёр нет. Был женат, но… не сложилось, — он помолчал. — Теперь осталасьтолько работа. И это, наверное, к лучшему.

«К лучшему? — подумала Надя. — Как может быть к лучшему — быть одному?»

— Не думаю, что одиночество — это хорошо, — тихо сказала она.

Он посмотрел на неё долгим взглядом:

— Иногда одиночество безопаснее, чем доверие. Порой доверяешь человеку и получаешь удар в спину.

— Не все люди такие, — возразила Надя.

— Откуда вы знаете? Вас предавали?

— Да, — честно призналась она. — Бывший парень. Встречались три года. Я думала, что он тот самый, что мы поженимся. А он просто исчез. Нашёл другую, более успешную. Написал смс: «Прости, но с тобой нет будущего». Вот и всё.

Волков нахмурился:

— Он просто идиот.

— Согласна, — усмехнулась Надя. — Но это не значит, что все мужчины идиоты. Встречаются и хорошие.

— Вы оптимистка, — усмехнулся Волков.

— А вы пессимист, — парировала она.

Он улыбнулся. Впервые за всё время Надя увидела настоящую улыбку на его лице — не вежливую, не формальную, а искреннюю. И от этой улыбки внутри всё перевернулось.

— Может быть, — согласился он. — Но пессимизм защищает от разочарований.

— А оптимизм даёт надежду, — не осталась в долгу Надя.

Они допили кофе и вернулись в архив. Работа закипела снова. Папки, документы, коробки… К обеду они разобрали уже три стеллажа.

— Проголодались? — спросил Волков, вытирая пыль со лба, и так потешно у него это получилось.

— Есть немного.

— Закажу еду сюда, не возражаете? Что предпочитаете?

— Всё, что угодно. Я всеядна, — рассмеялась Надя.

Он достал телефон и заказал пиццу, салаты, сок. Надя слушала, как он говорит по телефону, и думала о том, как странно всё сложилось. Ещё месяц назад она и представить не могла, что будет сидеть в архиве с любимым человеком, есть пиццу и болтать о жизни. Как быстро всё меняется…

Еду привезли через полчаса. Они расположились прямо там, в архиве, на полу, спиной к стеллажам. Коробки с пиццей, пластиковые контейнеры с салатами, бумажные стаканы с соком складировали прямо на пол тоже.

— Прямо как пикник, — рассмеялась Надя. — Только в архиве.

— Самый необычный пикник в моей жизни, — согласился Волков, откусывая кусок пиццы.

Они ели и разговаривали. О всякой ерунде — о погоде, о летних планах, о любимых фильмах. Надя рассказала про бабушкины попытки записаться на йогу, про Викины бесконечные селфи, про мамину мечту съездить в Питер.

Волков слушал внимательно, иногда задавая вопросы. Надя ловила себя на мысли, что ей легко с ним говорить. Когда он не в режиме босса, когда он просто человек, с ним удивительно приятно находиться рядом.

— А вы? — спросила она, набравшись смелости. — О чём мечтаете?

Он задумался, глядя куда-то вдаль.

— Раньше мечтал построить империю. Самую крупную девелоперскую компанию. А теперь… честно? Не знаю. Империя есть, а удовлетворения нет.

— Может, дело не в империи, — осторожно предположила Надя. — А в том, с кем её строить.

Борис перевёл на неё взгляд. В его глазах мелькнуло что-то похожее на удивление. Или это был интерес.

— Возможно, — тихо отозвался он. — Возможно, вы и правы.

Момент растянулся, повис в воздухе. Надя чувствовала, как между ними что-то меняется, какая-то невидимая граница стирается. Они смотрели друг на друга, и в этом взгляде было больше, чем слова.

Телефон Волкова зазвонил резко, разрушая очарование момента. Он достал его, посмотрел на экран и нахмурился.

— Алина, — коротко бросил он и встал, отходя к двери. — Да, алло?

Надя опустила взгляд на недоеденную пиццу. Ну конечно Алина. Почему-то она даже не удивилась.

— Алин, я на работе… Да, в субботу. Архив разбираю… Нет, не могу сейчас приехать… Вечером, обещаю… Хорошо. До встречи.

Он вернулся, но магия исчезла. Борис снова был строгим боссом, а Надя — просто секретаршей.

— Продолжим? — сухо предложил он.

— Конечно.

Они работали до шести вечера. Разобрали все стеллажи, рассортировали вс документы, составили списки, оцифровали… Когда последняя коробка была помечена, Волков выдохнул с облегчением:

— Отличная работа! Спасибо, Надежда! Переведу вам оплату за выходной на карту в понедельник.

— Спасибо, Борис Николаевич!

Они вышли из архива. В коридоре было темно, за окнами сгущались сумерки. Надя взяла сумку, собираясь ужеуходить.

— Надежда, — окликнул её Волков.

Она обернулась. Он стоял у двери в свой кабинет, засунув руки в карманы джинсов, и смотрел на неё как-то… странно.

— Спасибо за сегодня. За работу. За… разговор. Давно я так не говорил ни с кем.

Сердце Нади радостно подпрыгнуло, но она тут же мысленно велела ему не обольщаться.

— Мне тоже было приятно, — только и ответила, стараясь говорить ровно.

Они смотрели друг на друга ещё несколько секунд. А потом Волков кивнул.

— До понедельника, Надежда.

— До понедельника, Борис Николаевич.

Надя вышла на улицу и глубоко вдохнула тёплый летний воздух. Внутри всё пело, несомтря ни на что. Что-то сегодня произошло. Что-то важное. Они чуточку стали ближе. Он открылся ей, а она — ему.

«Не обольщайся, — шептал голос разума. — У него Алина. Он ведь сейчас к ней поехал».

Но сердце не хотело слушать голос разума. Сердце помнило его улыбку, его взгляд, его слова: «Давно я так не говорил ни с кем».

Может быть, у неё всё-таки есть шанс?

Почему сюрпризы бывают чаще всего неприятные? Во всяком случае, Наде везло именно на такие. Вот и