Ловушка для генерала - Ханна Леншер

Потянулась к пуговицам его мундира. Щелк. Одна пуговица. Вторая. Ткань поддалась, полы распахнулись.

— Марта… — глухо, со сбившимся дыханием рыкнул Генрих, замирая и глядя на мои мародерские действия с голодным удивлением.

Я невинно захлопала ресницами из-за покосившихся очков.

— В помещении душно, генерал. Исключительно профилактика теплового удара.

Его губы изогнулись в торжествующей улыбке. Он потянулся к вороту моего лекарского халата, и все бы непременно случилось прямо здесь и сейчас, если бы не…

Не протяжный вой магической сирены, ударивший по барабанным перепонкам. Свет тревожно замигал красным. Попытка нарушения границы.

Романтика испарилась за долю секунды, а Генрих превратился в генерала.

— Выдыхай, душа моя, — бросил он, поднимаясь на ноги и возвращая меня на кресло, а заметив мои округлившиеся глаза, пояснил. — Ничего страшного. Прямой опасности нет. Жди здесь.

— Я с тобой! — выпалила я, вскакивая за ним и лихорадочно поправляя юбку.

Генрих замер в дверях. Иронично выгнул бровь:

— Зачем?

— Ты сам сказал, что это неопасно! И может, я мечтала увидеть купол. Это же уникальное явление! — парировала я, вскидывая подбородок. — И вообще, вдруг там кому-то потребуется помощь? Я могу пригодиться.

Он удивленно посмотрел на меня, а потом восхищенно рассмеялся:

— Моя ненормальная женщина. За мной!

Захватив мою небольшую сумку с лекарственными зельями, мы выскочили во двор, где уже построился отряд. Генрих на ходу обернулся огромным золотым ящером.

Он опустил крыло, приглашая. Вскарабкавшись, я устроилась прямо у основания его мощной шеи.

«Держись за шипы, Марта!» — властно прогремел его голос в моей голове.

Я вцепилась в костяные выступы изо всех сил, прижавшись к его горячей, жесткой чешуе грудью и животом. Дракон рыкнул, расправил исполинские крылья и с силой оттолкнулся от земли. Мы стрелой взмыли в темнеющее небо. Ветер выл, растрепывая мое многострадальное кудрявое гнездо до состояния катастрофы. Я ощущала мощного дракона подо мной и стихию, бьющую в лицо.

И это было потрясающе. Ради таких мгновений можно было перебороть страх.

Глава 12. Генрих

Возможный прорыв границы меня не пугал. Во-первых, шанс на нападение небольшой, девяносто девять процентов, что ложное срабатывание из-за миграции животных. Остланд сейчас ни за что бы не начал войну, не после того как их принцесса устроила покушение на нашего принца. Во-вторых, даже если это нападение, то максимум контрабандисты, которых уже отбросила группа быстрого реагирования на вышке. Скорее наши сами заступили за черту, чем что-то серьезное случилось. А в-третьих, я просто был непростительно счастлив.

Марта сдалась. Моя колючая, упрямая и застегнутая на все пуговицы целительница отвечала на поцелуи с такой сумасшедшей страстью, что у меня до сих пор кружилась голова. Вкус ее сладких губ все еще сводил с ума. Мой внутренний дракон торжествующе ревел. А я только и думал о том, что мы быстро разберемся с границей, а потом вернемся в спальню и закончим начатое.

Но сейчас я летел вперед, чувствуя эмоции Марты. Они бурлили и перетекали ко мне по едва зародившейся, но уже прочной связи истинных. Страх высоты боролся с чистым, звонким восторгом, а под всем этим тлело обжигающее смущение от того, что происходило в моей спальне.

Я довольно заурчал. Пусть смущается. Главное, что она моя.

Мы опустились на плац дальней заставы, за нами рухнуло еще несколько драконов с наездниками, подняв тучу пыли.

— Доклад! — рявкнул я, перекинувшись в человека и возвращаясь в суровую реальность.

— Купол в норме, генерал! — отчеканил сотник, тяжело дыша. — Они просто прощупывали периметр. Выпустили пару заклинаний и скрылись в лесу. Но у нас один трехсотый. Сержанту зацепило ногу проклятьем!

Я только открыл рот, чтобы приказать тащить раненого к дракону, но меня грубо, совершенно не по уставу, отодвинули в сторону.

Марта.

Растрепанные темные кудри лезли в глаза, она убрала пряди от лица и поправила очки.

— Где раненый?

Сотник ошарашенно уставился на меня, потом на нее. Я коротко кивнул: «Выполнять».

Сержант лежал у крепостной стены, скрипя зубами и сжимая бедро, вокруг которого уже расползалось мерзкое фиолетовое пятно. Марта упала перед ним на колени — прямо в дорожную грязь, не обращая внимания на подол испачканного халата.

— Так, мой хороший, дыши. Тихо, тихо, сейчас будет немного неприятно, — приговаривала она, пока очищала рану. Из сумки Марта достала какие-то склянки с мазью и бинты.

Я стоял в стороне, скрестив руки на груди, и просто любовался.

Как она была хороша в этот момент. Никто не мог сравниться с этой девчонкой, деловито творящей настоящее чудо. Моя пара — не украшение для спальни. Она тоже воин, просто у нее другое оружие.

Через двадцать минут яд был нейтрализован, нога перевязана, а сержант напоен убойной дозой какого-то восстанавливающего зелья, от которого он мгновенно уснул. Правда, продолжал говорить про гигантского тараканища.

Марта вытерла руки куском чистой ткани, тяжело поднялась и посмотрела на меня поверх очков.

— Все будет хорошо. Но завтра я лично проверю, как ваши местные коновалы меняют ему повязки.

— Ты чудо, Берроуз, — тихо сказал я, подходя и мягко касаясь ее лица.

Она вздрогнула. Густой румянец медленно пополз по ее щекам.

Раздав приказы по усилению патрулирования и осмотрев купол, я успокоился. Обратно в гарнизон мы добрались без приключений. Я лелеял коварный и абсолютно законный план: подхватить Марту на руки, унести в свою спальню и, наконец, доказать ей, что для меня не существует никого прекраснее нее.

Но… видимо, лимит ее храбрости на сегодня был исчерпан.

Как только мы оказались в жилом крыле, у дверей наших комнат, Марта вдруг резко затормозила. А потом по стеночке начала отступать к своей спальне.

— Спокойной ночи, генерал, — скороговоркой выпалила она, ее рука уже намертво вцепилась в дверную ручку. — Был тяжелый день. Раны, яды… полеты на драконе. Нам надо отдохнуть! И закончить все дневные дела.

Какая прелесть. Марта от меня сбегала.

Я тяжело вздохнул, упираясь рукой в стену рядом с ее головой, перекрывая путь к отступлению.

— Дела, значит? А то, что мы начали в кресле, заканчивать не будем?

Марта покраснела так густо, что даже мочки ушей заалели. Она опустила глаза на мой расстегнутый воротник, судорожно сглотнула и замотала головой.

— Это… это было на эмоциях!

Я усмехнулся, подаваясь вперед, чтобы поймать ее губы и