В сети с мажором - Маша Демина

— Дамы и господа! Сегодня ад разверзнется для вас! — раздается из динамиков хриплый, с металлическим эхом голос ринганонсера. — Вы просили зрелища? Хотели пролить кровь? Жаждете увидеть, кто настоящий мужчина, а кто жалкий червь⁈ Мы исполняем!

Ринганонсер замолкает, и толпа напряженно гудит. Меня потряхивает, и я несколько раз прыгаю на месте, дергая головой и плечами.

— Время пришло! Главное событие вечера! Яма готова! А вы готовы⁈ Готовы принять новую порцию боли, пота и крови⁈

Всплеск рева из темноты.

— Тогда встречаем! Сегодня на нашей арене два безбашенных бойца, готовых перегрызть друг другу горло ради… чего⁈ Ради ваших взглядов, которых они не увидят⁈ Ради забытых грехов⁈ Или просто потому что боль — это единственное, что у них осталось, чтобы чувствовать себя живыми⁈

Рев толпы усиливается.

— В правом углу! Боец, не знающий пощады! Его душа из глубины, где прячутся самые мрачные чудовища! Боец, которого мы все обожаем за красивое шоу! Мы не знаем его имени, но знаем, что он мастер боевых искусств! Он скользит, как змея, а его удар равносилен пронзающей молнии! Его прошлое — ад, а его будущее — яма! Встречаем, действующий боец арены — ЗМЕЙ!

Гул становится агрессивней. Но потом он резко затихает, погружая все вокруг в звенящее молчание.

Я стою в тени октагона. Освещается только центральная часть, и, когда я делаю шаг в этот круг, тишину разрезают аплодисменты и громкое скандирование моего имени:

— Змей! Змей! Змей!

Лампа надо мной медленно мерцает, едва разгоняя мрак вокруг. И я выхватываю из темноты лишь самые близкие объекты: грубые цементные стены, усеянные ржавыми подтеками от труб и трещинами, пол, устланный грязью и запекшейся кровью.

Я обвожу взглядом «ринг» — широкую шестиугольную яму, обнесенную прочными решетками, за ними идет тонированное стекло, чтобы вонь не доходила до людишек в белых пиджачках и шубках, но не только из-за этого — конфиденциальность превыше всего.

Зрители точно призраки во мраке, жаждущие крови, рокот их голосов то замирает, то нарастает, подогревая и без того гудящую электричеством атмосферу.

Но для нас они призраки, ни имен, ни лиц, только анонимность, которая здесь, в этом забытом Богом месте, единственная их гарантия безопасности.

Они боятся, что однажды, выйдя на свободу, один из бойцов найдет их или их семью, чтобы нанести ответный визит. Поэтому каждую личность тщательно скрывают. Но я слышу большую их часть. В их голосах азарт и страх, но первое преобладает.

Мужчины и женщины, их возгласы сливаются в единую какофонию. Но была бы моя воля, я бы каждого разорвал голыми руками на этой арене. Чтобы показать этим зажравшимся ублюдкам, что это нихуя не весело.

— В левом углу зверь по кличке Ледокол! — ревет ведущий, прорезая басом гул толпы. — В нем царит холод и рассчет! Он айсберг! Его кулаки, как морозильные плиты, взгляд, как острые грани ледника! Он не знает, что такое боль! Он не чувствует ничего, кроме потребности убивать!

Толпа взвивается одобрительными вскриками и свистами.

— Сегодня встретятся холод и тьма! Кто же останется стоять после последнего удара⁈ Кто уйдет, а кого унесут⁈ Дамы и господа! Надеюсь, вы сделали правильные ставки, — с хриплым смешком подначивает ведущий разъяренную толпу. — Но, прежде чем мы начнем! — Голос ведущего становится почти рычащим. — Я хочу поддразнить наших бойцов! Вы знаете, как стирается грань между человеком и зверем! Вы боретесь за свободу, за выживание, за эфемерную честь! Вы делаете для нас зрелище! Пробуждаете в нас самые темные стороны и желания! И вы достойны настоящей награды! Она ждет вас здесь! — Луч света устремляется на стену с черным занавесом. — Эта награда станет усладой для вашего зверя.

Шорох опускающейся шторы звучит оглушительно в повисшей тишине.

Прозрачное стекло проявляется вместе с очертанием стройной фигуры. Секунда, снизу вспыхивает подсветка и открывает вид на едва одетую девицу с большой пышной грудью, длинными ногами, круглой задницей и двумя хвостиками, которая пытается показаться невинной шлюхой.

Второе у нее отлично получается. Потому что она и есть шлюха, которая пришла сюда осознанно.

Она знала, что сегодня ночью достанется победителю, зверю в крови, чтобы снять накопившееся в теле напряжение. Чтобы заглушить голод, который испытывает каждый в этом Богом забытом месте. И она подползет к любому из нас и будет умолять о том, чтобы ее хорошенько выебали.

— Познакомьтесь со своей наградой, бойцы. — Голос ведущего переходит на мрачный многообещающий шепот. — Она здесь. За стеклом. Горячая. Реальная. Манящая. И достанется она только одному из вас, победителю! Это не просто приз, это целое гребаное испытание! Битва вашей силы воли, потому что оторваться от этой красотки невозможно, — с хищной ноткой поддразнивает он. — Но вам придется это сделать, ибо битва начинается! — ревет ведущий, а вместе с ним и толпа, скандирующая наши клички.

Мой соперник первый делает шаг ко мне, демонстрируя свои мышцы. Он больше. Но глупо полагать, что куча бесполезных мышц помогут одержать победу. Твои мышцы ничто, если ты не умеешь двигаться.

Ледокол делает еще один показушный шаг, и освещение падает на его изувеченное лицо таким образом, что он выглядит еще более устрашающим, чем есть на самом деле.

Шрам от виска тянется через губу и на подбородок, грубый, неровный, часть заходит на лысый череп, который бугрится от выступающих вен.

Уродливый ушлепок скалится, обнажая острые клыки, будто он заточил их перед боем, чтобы разорвать мне глотку. И взгляд, которым он прожигает меня, пока мы танцуем по кругу, доказывает, что за славную киску этот долбаеб в легкую лишит меня жизни.

Если, конечно, у него это получится. Потому что умирать я не собираюсь. Ведь я не ответил Занозе, а она достанет меня и с того света…

И вот так я пропускаю первый хук справа и едва не теряю равновесие. В глазах звезды, встряхиваю головой, часто-часто моргаю и едва ухожу от нового удара. Да твою ж…

Мышцы напрягаются, когда я сталкиваюсь с ненормальным взглядом оппонента, перед глазами наливается красная пелена, кулаки сжимаются до хруста в костяшках, и под рев