В сети с мажором - Маша Демина
Рык противника прорезает гул толпы. Ледокол больше, да, но слишком медлительный на моем фоне, и по идее я мог бы впервую очередь вымотать эту громилу, но сегодня я не настроен на длительный бой. Потому что хочу как можно скорее вернуться в камеру и ответить Занозе.
Мысль о ней выбивает кулак, пролетевший мимо моей головы, когда я увернулся. Встряхнувшись, уворачиваюсь от еще одного, но противник, точно носорог, просто прет, блядь, напролом и в один момент сносит меня так, что я врезаюсь спиной в металлические прутья. Оскаливаюсь… На мгновение меня слепит вспышка боли, но, когда я вижу, что куча мышц несется на меня, чтобы размазать, рывком ухожу в сторону.
— Ебучий щенок! — сплевывает он. — Иди сюда. Я тебя разорву!
Они любят попиздеть. Я предпочитаю не трепать языком.
Бросок в мою сторону. Удар в голову, но я пригибаюсь и бью ему прямо в солнечное сплетение, выбивая рычащий вздох.
И мы снова танцуем по арене, сходясь в схватках, пока ублюдок не сносит меня спиной на бетонный пол. Кожа на лопатках лопается от грубого столкновения, а грудная клетка сжимается, сдавливая легкие.
Я рычу сквозь зубы, выходя из неудачного захвата, и, вовремя сгруппировавшись, ухожу в партер, где с животным ревом наношу удары кулаком и коленом в голову.
Рывок, применяю болевой, ограничивая свободу движений, и в удушающий. Пора заканчивать нахуй.
Ублюдок дергается, не желая сдаваться, но я бросаю все силы, чтобы добить его. Я едва перевожу дыхание. Пот заливает глаза. Легкие забиваются тяжелым затхлым воздухом с привкусом железа и крови.
Я чувствую, как его сопротивление угасает, как сжимается горло, из которого вырываются булькающие хрипы, но он не просит меня остановиться.
Его тело все больше и больше обмякает, но я не ослабляю хватку, потому что уебок не просит об этом! А у меня нет права самому заканчивать!
Я рычу сквозь стиснутые зубы, и только эхо выстрела прорывается сквозь гул в ушах, давая команду отпустить.
Адреналин практически выжигает вены.
Отбросив груду мышц в отключке, я поднимаюсь с колен под рев толпы зрителей. Они довольны шоу. А меня тошнит от их рукоплескания. Я бы вырвал всем им глотки.
Сплюнув сгусток крови, вытираю предплечьем пот, смешанный с кровью, с лица и, будто под кайфом, ухожу с арены, не дожидаясь дифирамбов ведущего.
15
После медицинского осмотра меня, подлатанного, заводят в гостиный барак через вход для осужденных.
Здесь четыре комнаты. Внутри в основном стандартный интерьер: двуспальная кровать, тумбочка, настенное зеркало, стол, пара стульев. В моей есть еще душевая, маленький холодильник и телевизор. Есть общая кухня со всем необходимым и общий санузел.
Во время свиданок выходить из барака запрещено, поэтому мне придется просидеть здесь выделенное время на мой «приз».
Но, игнорируя призывно устроившуюся на кровати девушку, я иду прямиком в душ. Закрываю дверь на щеколду. К компании настроя у меня нет. Вообще я бы свалил сразу, после того как смою с себя пот и кровь, но хочу посвятить это шоу Карине. Ее нужно приземлить. А то она со своей маниакалочкой уже начинает путать берега.
Вода бьет по забитым мышцам, сначала холодная, потом горячая настолько, что я чувствую, как жар проникает в кости, но мне это необходимо. Так хоть немного притупляется боль.
Опершись ладонями о ледяной кафель, свешиваю голову и задыхаюсь клубящимся паром. Он горячий. Влажный. Тяжелый. Постепенно все в комплексе начинает приносить результаты, и мое тело получает порцию расслабления.
И, когда я остаюсь удовлетворен своими ощущениями, а кожа скрипит от чистоты, я бью кулаком по крану.
С минуту еще стою и ловлю горячие капли лицом, пока они не стихают, и только тогда, обернув вокруг бедер полотенце, выхожу из душевой и неспешно возвращаюсь в комнату.
Девушка оживает, присаживаясь на кровати, но на этот раз в ее позе больше настороженности, чем желания возбудить.
Но я продолжаю игнорировать ее присутствие и сажусь за стол. Тут поляна накрыта, все чинно, благородно, тоже как поощрение за хорошо выполненную работу.
Наливаю кружку холодного кваса, осушаю большими глотками. Кайф вообще. Приятно освежает. Умеренно кислый, но и сладкий, то, что надо. В глотке пустыня сахара, и я вливаю все до последней хлебной капли, которая застревает в горле, когда на мои плечи опускаются мягкие ладони.
Прикрываю глаза и заставляю себя перетерпеть, чтобы не напугать девушку своей грубостью. Она здесь, чтобы делать свою работу, и не виновата, что ей попался клиент, который какого-то черта лишает ее этой работы.
С грохотом возвращаю кружку на стол, но ее не смущает, потому что она не прочла в этом жесте гнев, что кипит во мне. Не к ней, больше к своим заебам.
Подрагивающие тонкие пальцы принимаются массировать мои каменные мышцы, отторгающие ее прикосновения. Сначала неуверенно, но потом, не получив от меня отпора, девушка смелеет и включается в игру больше.
— Ты такой напряженный, — мурлычет она. — Давай я тебя расслаблю.
Чувствую ее теплое дыхание на своей шее и, прежде чем она успевает испачкать меня своей помадой, хватаю ее за руку и вытаскиваю из-за спины.
— Как тебя зовут?
Она смотрит на меня, будто пытается понять, игра это, или ей нужно умаслить меня.
— Ты можешь выбрать любое имя.
Я прикрываю глаза, чувствуя себя максимально уставшим.
— Просто скажи, блядь, свое имя.
Снова смотрю на девушку, надеясь, что она перестанет тупить и прочитает своего клиента, как и полагается профессиональной шлюхе.
— Лиза.
Киваю.
— Сядь, Лиза.
Подталкиваю ее ко второму стулу, а сам переключаюсь на тарелку с сочным и внушительным стейком.
Беру приборы, по-голодному разделываю, рассекая ножом подрумяненную корочку. Внутри розовато-красное мясо — прожарка, что надо. Вонзив вилку в сочную нежную мякоть,