Когда я встретила твоего брата - Джанет Раллисон

— Потому что школьный психолог сказал, что у меня есть способности к математике и химии. Явно солгал. Наверное, просто хотел поднять мне самооценку.

— Тогда смени специальность.

— Это ничего не меняет. Все хорошие профессии связаны с математикой.

Она отчаянно хотела нормальной жизни. Не такой, как у её матери — сидеть перед телевизором, одурманенной, без денег и без каких-либо стремлений.

Марко хмыкнул.

— Ты никогда не будешь счастлива, если будешь работать только ради денег. Делай то, что любишь. Тогда у тебя получится — и деньги придут сами.

Ему легко говорить. Ему никогда не приходилось считать последние деньги на еду.

— Я, например, люблю есть шоколад. За это платят?

Он не улыбнулся.

— Что делает тебя счастливой?

Любовь. Но сказать это она не могла. В школе не выдавали дипломов по безнадёжной влюблённости. Ей нравилось ходить по торговым центрам. Там тоже дипломов не давали — и это было обидно. Потому что между учёбой и магазинами Белла неизменно выбирала второе.

Денег у неё почти не было, но ей нравился запах новой одежды, нравилось ощущение, будто, входя в магазин, можно начать жизнь заново. Когда-нибудь у неё будут деньги — и она действительно сможет это сделать. Если, конечно, не провалит экзамены.

Мысли вернулись к главному вопросу.

— Я уже всем сказала, что поступаю на инженерный.

Одноклассники были впечатлены. Это звучало как гарантия успеха.

— Люди постоянно меняют специальности, — спокойно сказал Марко. — Выбери то, что тебе нравится. Знаешь, почему я хочу стать врачом?

— Потому что любишь колоть людей иголками?

Он проигнорировал её.

— Я хочу помогать людям. Хочу просыпаться и знать, что делаю что-то важное.

— И ездить на хорошей машине. Врачи же хорошо зарабатывают.

— Забудь о деньгах. Что тебе нравится? Чем ты живёшь? Что у тебя получается лучше всего?

Она задумалась. Единственное, что по-настоящему её увлекало, — мода. Она листала журналы, изучала образы, а потом пыталась воссоздать их в секонд-хендах — и даже сделать лучше. Она не могла просто зайти в «Нордстром[5]» и купить что-то готовое — ей приходилось изобретать.

Жаль, что не существовало специальности по импровизации. Это было единственное, в чём она действительно была хороша.

— Мне нравится мода, — медленно произнесла она, словно пробуя слова на вкус.

— Так иди в это, — уверенно сказал он.

— Но это очень конкурентно.

— Неважно. Если тебе это нравится — делай.

— А если я умру с голоду?

— Лучше так, чем быть сытой и несчастной инженером-химиком.

Она сменила специальность. Повернула свою жизнь в другую сторону. И всё потому, что он однажды в неё поверил.

Белла снова оглядела пристань. На пляже бегали несколько человек, но Марко по-прежнему не было. Она взглянула на часы: почти шесть сорок.

«Где он?»

Несмотря на тревогу, ей отчаянно хотелось его увидеть. Сказать, что именно его слова сделали её той, кем она стала. Что женщины носят её одежду — потому что он когда-то подтолкнул её к этому выбору.

По трапу спустился мужчина в костюме, похожем на форму метрдотеля, и заметил её.

— Простите, вы сеньорита Линд? — спросил он с сильным акцентом.

Первая мысль ударила, как холод: Марко не приедет. И этот человек здесь, чтобы сообщить ей об этом.

— Да.

Мужчина жестом указал на яхту.

— Поднимайтесь на борт. Сеньор Доусон снял для вас отдельную каюту.

— О… — она на мгновение растерялась. — Очень мило. А где он?

Мужчина снова приглашающе кивнул в сторону яхты.

— Он уже на борту.

Значит, она зря мёрзла на пирсе.

Белла поднялась по сходням, прошла за ним по палубе и поднялась на следующий уровень. Он провёл её по узкому коридору мимо ряда дверей и, наконец, открыл одну из них.

Свет уже горел. Уютная каюта, отделанная деревянными панелями. В дальнем конце — раздвижная стеклянная дверь и балкон с видом на океан. Стол был накрыт: скатерть, фарфор, меню на двоих.

Белла ожидала увидеть Марко.

Комната была пуста.

Мужчина указал на стол:

— Присаживайтесь. Изучите меню. Киш с лобстером[6] очень хорош. Рекомендую.

Белла села, но меню не взяла.

— Где мистер Доусон?

— Он разговаривает с капитаном. Придёт, как только освободится.

Мужчина оставил её наедине с меню — и с нарастающим напряжением.

Она пробежала глазами по блюдам, почти не вчитываясь. Стоит ли сказать Марко, что она злится на Флинна? Или лучше отмахнуться, представить всё как нелепую шутку близнецов — мол, она тоже умеет смеяться?

Наверное, так будет правильнее.

Раздался глухой корабельный гудок. Белла посмотрела в окно, но не смогла понять, движутся ли они уже. Волны казались чёрными, беспокойными, живыми.

Она снова уставилась в меню. Бесполезно. Аппетит не появится, пока она не увидит Марко и не поймёт, как он отреагирует.

Дверь открылась.

Она подняла глаза — улыбка уже коснулась губ, слова приветствия почти сорвались…

Но вошёл Флинн.

Улыбка исчезла мгновенно.

Он был одет так, как мог бы одеться Марко — шорты, белая футболка, — но волосы темнее, короче. И даже если бы не это, его выражение лица всё выдавало: самодовольное, холодно-расчётливое.

Марко никогда так не выглядел.

— Что ты здесь делаешь? — спросила она.

— Пришёл поговорить.

«Прекрасно».

Она и так потратила на него слишком много времени.

— Где Марко?

Флинн не ответил. Медленно прошёл по комнате, оглядываясь, будто оценивая обстановку. Остановился у стеклянной двери.

Он испортил ей завтрак. Впрочем, удивляться не стоило.

После её звонка Марко наверняка спросил брата, что произошло. И, конечно, Флинн успел рассказать свою версию раньше неё.

Белла резко встала, бросила меню на стол.

— Извини. Мне нужно найти Марко.

— Сядь. Давай поговорим.

Что он ему сказал? Признался ли, что обманул её? Больше всего её злило, что Флинн снова оказался на шаг впереди.

Она осталась стоять, скрестив руки.

— Зачем? Пришёл извиняться?

Он сел за стол, расслабленно, почти лениво.

— Щедро, — усмехнулся он.

Ни тени раскаяния. Только лёгкость, почти игривость — как будто всё это для него всего лишь игра.

Белла с трудом сдержалась, чтобы не стиснуть зубы.

— Ты сказал Марко правду? Что притворялся им?

— Я не лгал тебе прошлой ночью. — Он вытянул ноги, скрестив их. — Всё, что я говорил за ужином, было правдой: работа, интересы… всё. Ты сама захотела меня поцеловать. —