Виновница судьбы - Анастасия Чехова
Но на утро, с первыми лучами солнца, пробивающимися сквозь шторы и греющими щёку слабым теплом, я отправляла уже письмо мистеру Скотту: «Здравствуйте, я готова усиленно продолжать работу над собой, жду встречи» — письмо было отправлено с тихим кликом мыши, экран ноутбука мигнул подтверждением.
У меня не оставалось сил больше держать улыбку — губы дрожали от усилий, а внутри всё ныло, как после долгого бега, — а менять себя всё же хотелось, хотелось бы почувствовать снова вкус жизни и счастья, любви — той, что когда-то грела изнутри, как тёплый чай в холодный день, но теперь казалась далёкой мечтой, углубляя мою тоску, как будто каждый день добавлял слой льда вокруг сердца.
Звук в ноутбуке пиликнул — короткий, резкий сигнал, эхом отозвавшийся в тихой комнате, — и я увидела сообщение от психолога: «Это прекрасно, миссис Смит, жду вас на вечернем сеансе сегодня!»
Я сделала глубокий вдох — воздух вошёл, прохладный и бодрящий: «Всё пройдёт хорошо, это всё надо пройти, чтобы начать всё заново» — старалась мотивировать себя мысленно, но слова казались хрупкими, как стекло, внутри всё ещё кололо от сомнений и боли. Захлопнув ноутбук — крышка щёлкнула тихо, — я пошла собирать Эмили в школу и себя на работу. День предстоял быть интересным, но внутри он ощущался как ещё один шаг по краю пропасти.
Глава 6
Работа шла тяжело — клавиатура стучала под пальцами с лёгким, механическим щелчком, но мои мысли возвращались во вчерашний вечер, как без какой-либо подготовки он выдал информацию дочери о новой даме, меня злило это, внутри всё кипело, как вода в чайнике, готовом вот-вот взорваться, а кожа покалывала от раздражения. В этом порыве эмоций, я взяла телефон — холодный металл в ладони, экран загорелся ярко, слепя глаза, — и начала выговариваться Дэвиду о его неправильных действиях, что дочь и так сложно переживает нашу несовместимость, теперь же добавилась новая проблема, с такими темпами придётся не только мне к психологу ходить, ещё и Эмили за собой тянуть, пальцы летали по экрану, оставляя следы отпечатков, а сердце колотилось в груди, отдаваясь вибрацией в висках, углубляя мою злость и беспомощность, как будто каждый удар подчёркивал мою неспособность защитить дочь от боли.
«Ты мог сначала со мной обговорить данное действие!?» — всё внутри закипало, жар разливался по венам, как огонь.
«Что бы ещё больше негатива было? Зная твой характер, ты мне бы начала снова мозг выедать!» — чувствовалось напряжение от сообщений Дэвида, слова на экране казались острыми, как иглы, впивающиеся в кожу.
«А ты же понимаешь, что она сейчас в растерянности, хоть немного проявляй уважение к тем, кто тебя любит!» — я написала это сообщение и спихнула, заблокировав его с резким кликом, встала из-за рабочего места — стул скрипнул по полу, — я прошлась до панорамного окна. Взгляд искал, за что-нибудь ухватиться, чтобы не дать отвлечься накатившему гневу и панике — город за стеклом мерцал огнями, холодными и далёкими, как мои эмоции, а стекло запотело от моего дыхания. Я сжимала себя крепко руками, чувствуя ткань блузки под ладонями, глубоко дыша носом — воздух входил прохладный, с лёгким ароматом офисного кофе, — выдыхая ртом, закрыла глаза, веки тяжёлые от усталости. Меня отвлёк мой вибрирующий телефон — жужжание эхом отозвалось в тишине кабинета, подойдя обратно к столу, увидела, что это звонит Дэвид.
— Не в этот раз, — сбросила звонок, палец скользнул по экрану с лёгким шорохом.
Собрав все свои вещи — сумка шуршнула, ключи звякнули в кармане, — накинув верхнюю одежду — ткань пальто тяжёлая, с лёгким ароматом парфюма, — я направилась на приём, эмоции меня брали через край, руки от волнения становились мокрыми, ладони вспотели, а сердце стучало в рёбрах, как барабан, углубляя мою внутреннюю бурю — злость на Дэвида смешивалась с страхом за Эмили, оставляя ощущение, что я тону в океане хаоса, где каждый вдох даётся с трудом.
Добравшись до здания, я поднялась на лифте на нужный этаж — кабина жужжала тихо, поднимаясь с лёгким толчком, — на таком позднем сеансе ещё не была, было тихо, только эхо отдавалось от моих сапогов по коридору — каблуки цокали по плитке, резонансом отзываясь в пустоте. Я села в приёмную и ждала своего времени, за окном уже мерцал январский Сан-Франциско — огни города дрожали в холодном воздухе, как далёкие звёзды, а ветер за стеклом свистел тихо, усиливая мою внутреннюю бурю, где одиночество жгло, как мороз по коже.
«Не закрывайся, сейчас не время прятать всё в себе» — сказала я себе в мыслях, попутно набирая сообщение дочери, что задержусь, пальцы слегка дрожали по экрану.
Дверь открылась — петли скрипнули мягко, — и меня встретил мистер Скотт. Сегодня он был в серой оверсайз-толстовке, чёрных обтягивающих джинсах и высоких кроссовках. Стоял прямо, спокойно, как всегда — собранный, его осанка уверенная, но не давящая, взгляд ровный, пронизывающий, но без осуждения, как у профессионала, который знает, как создать пространство для доверия. Его взгляд был сдержанным, трудно читаемым, и именно это в нём всегда немного сбивало меня с толку — он не торопил, не судил, а просто присутствовал.
— Лэйн, добрый вечер, — сказал он ровно, голос низкий, успокаивающий.
Я поднялась и подошла ближе, сжимая ремень сумки — кожа скрипнула под пальцами.
— Добрый вечер, мистер Скотт.
— Проходите, — он сделал шаг в сторону, пропуская меня, жест плавный, не навязчивый.
Сегодня кабинет пах иначе — свежо, с мягкими нотами амбры, лёгким и древесным, успокаивающим ноздри, как аромат старой книги. Я поймала себя на том, что этот запах мне нравится больше обычного, и тут же отругала себя за эту мысль.
Мистер Скотт закрыл дверь — замок щёлкнул тихо — и прошёл к своему креслу. Я села напротив, поспешно снимая пальто — ткань шуршала, оставляя на коже холод улицы.
— Я прочитал ваше письмо, — сказал он, взяв в руки кожаный блокнот — страницы шуршнули под пальцами. — И хочу сразу отметить: то, что вы написали, — это важный шаг. Не все готовы в такой момент идти