Пышка по протоколу, или Босс, держите корону! - Алекс Скай

— Это не крах.

— Конечно. Это просто маленькое деловое недоразумение с фатой.

— Арина.

— Кирилл.

Он замолчал. Я уже знала это молчание. Оно означало, что он либо считает до трёх, либо мысленно покупает весь телеграм-канал, чтобы удалить фотографию вместе с администратором, офисом и мебелью.

— Хорошо, — сказал он наконец. — Тридцать пять минут.

— С кофе.

— Я не ваш курьер.

— А я не ваша невеста.

Ещё одна пауза.

— С кофе, — сказал он.

Я отключилась и уставилась в стену.

Полина в трубке, конечно, уже всё слышала, потому что я умудрилась принять звонок Кирилла, не завершив разговор с ней. Через секунду телефон снова завибрировал.

— Ты сказала ему «с кофе»? — спросила она вместо приветствия.

— Да.

— Я горжусь тобой.

— Полина, моя фотография сейчас разлетается по деловым каналам с подписью «невеста». Я бы предпочла, чтобы ты не гордилась, а предложила план бегства.

— План бегства у нас отменяется. У нас аренда офиса в понедельник.

Вот за что я любила Полину: она умела вернуть любую драму к её бухгалтерской сути.

Я встала и пошла к шкафу.

— Что пишут? — спросила я, хотя уже знала, что не хочу слышать.

— Пока прилично. В одном канале пишут, что Кирилл Грант «неожиданно смягчил публичный образ». В другом — что «личная стабильность владельца „Грант Инвест“ может позитивно повлиять на переговорный фон». Ещё один назвал тебя «загадочной спутницей».

— Загадочной?

— Да.

— Я два дня в их здании объясняю людям, как говорить «доброе утро». Очень загадочно.

— Арина, они обсуждают не это.

— А что?

Полина помолчала.

— Тебя.

Я остановилась перед шкафом.

Вот это было хуже заголовка.

Потому что заголовок можно высмеять. Фату можно превратить в шутку. Фиктивного жениха можно внести в договор с пунктом о короне. Но когда незнакомые люди начинают обсуждать тебя как часть чужой картинки, становится не смешно.

— В каком смысле? — спросила я.

— Пока без гадостей. Скорее удивляются, кто ты. И почему раньше о тебе не слышали. Некоторые пишут, что рядом с ним ты выглядишь живой. Не светской пустышкой. Другие уже ищут твоё агентство.

Я медленно опустилась на край кровати.

— Ищут агентство?

— Да. У нас за двадцать минут прибавилось сорок три подписчика. На почту пришло два запроса на консультации и одно странное письмо с темой «Сколько стоит научить мужа не командовать официантами».

Я закрыла глаза.

— Это не смешно.

— Немного смешно.

— Полина.

— Ладно, не смешно. Но коммерчески интересно.

— Ты сейчас звучишь как Кирилл.

— Забери слова обратно.

— Прости.

Я открыла шкаф и вытащила первое платье, которое не выглядело как попытка пойти на войну с утра. Потом вернула его обратно. Сегодня нужен был не наряд. Сегодня нужна была броня, которая не мнётся.

— Слушай внимательно, — сказала Полина уже другим тоном. — Он будет предлагать тебе продолжить игру.

Я замерла.

— С чего ты взяла?

— Потому что он Кирилл Грант. Если случайность дала ему преимущество, он попытается превратить её в стратегию.

— А если я откажусь?

— Тогда он предложит больше денег.

— Я уже отказывалась от тройного тарифа.

— А теперь речь будет не о вечере. А о месяце. И не только о нём.

Я молчала.

Полина тоже. Иногда она умела сказать всё самым неприятно точным способом.

— Наше агентство действительно настолько близко к краю? — спросила я тихо.

Она не ответила сразу.

И это уже было ответом.

— Полина.

— Если этот контракт пройдёт в полном объёме, мы закроем аренду на три месяца, оплатим долги подрядчикам, заменим принтер и сможем не брать мелкие заказы, где нас заставляют учить начальников «элегантно здороваться» за сумму, на которую даже офисный чайник смотрит с презрением.

— А если не пройдёт?

— Мы выкрутимся.

— Это не ответ.

— Это мой профессиональный оптимизм.

— Полина.

Она вздохнула.

— Если не пройдёт, мне придётся уйти на полставки к другому проекту. Не потому что я хочу. Потому что мне тоже нужно платить за жизнь.

Вот оно.

Не семейный ужин. Не телеграм-канал. Не фата.

Полина.

Моя Полина, которая знала, где лежат акты, как разговаривать с поставщиками, каким тоном писать клиентам, чтобы они оплачивали счета без десяти напоминаний, и как сказать мне «ты красивая» так, чтобы я поверила хотя бы на один вечер.

Я не могла потерять её.

— Поняла, — сказала я.

— Нет. Не поняла. Я не хочу, чтобы ты соглашалась на унизительные условия ради меня.

— Я знаю.

— Ты не товар, Арина. Не красивая вывеска для его сделки. Не приложение к его репутации.

— Знаю.

— Тогда иди и поставь такие условия, чтобы он запомнил их лучше, чем свой годовой отчёт.

Я улыбнулась.

— Вот теперь ты снова моя Полина.

— Я всегда твоя Полина. Просто иногда я ещё и голос финансовой реальности.

Через тридцать семь минут Кирилл стоял у моего подъезда.

С кофе.

Два стакана в картонной подставке. Чёрный для себя, с молоком для меня. И пакет с круассаном.

Я остановилась на нижней ступеньке.

— Круассан?

— Вы вчера его заказывали.

— Вы запомнили?

— Я запоминаю важные детали.

— Круассан — важная деталь?

— Сегодня — да.

Проклятый человек.

Он стоял в тёмном пальто, строгий, собранный, с лицом мужчины, которому утренний скандал был не бедствием, а задачей. Но в руке держал мой кофе и круассан. И это сбивало весь настрой злиться красиво и без помех.

Я забрала стакан.

— Не думайте, что выпечка смягчит мою позицию.

— Я рассчитывал только на то, что она даст вам силы формулировать претензии подробнее.

— Умно.

— Учусь.

Мы сели в машину. Водитель уже знал маршрут, но Кирилл не сразу сказал ехать. Сначала развернул ко мне планшет.

На экране была подборка публикаций.

Светские каналы. Деловые каналы. Пара крупных новостных агрегаторов. Один заголовок был нейтральным. Второй — слишком восторженным. Третий сообщил, что «Кирилл Грант перестал скрывать личную жизнь». Четвёртый задумчиво анализировал, как новый публичный образ может повлиять на доверие партнёров.

— Это уже не один пост, — сказал Кирилл.

— Я умею читать.

— К девяти утра публикацию перепечатали семь деловых каналов.

— Надеюсь, хотя бы кто-то выбрал удачный фильтр.

— Арина.

— Я шучу, чтобы не открыть дверь на ходу.

Он посмотрел на меня внимательнее.

— Вы действительно так злы?

— Нет, Кирилл. Я в восторге. Мечтала проснуться загадочной невестой мужчины, который вчера ещё был моим временным женихом по расписанию.

— Я не публиковал фото.

— Но вы уже оцениваете пользу.

Он замолчал.

Вот.

Попала.

— Да, — сказал он наконец.

Мне стало неприятно от того, что он не стал отрицать. Ещё неприятнее — от того, что я ценила эту честность.

— Прекрасно, — произнесла я. —