Пышка по протоколу, или Босс, держите корону! - Алекс Скай

— Нет.

— Правда?

— Не поставить. Удержать уже сложившуюся позицию.

— Кирилл, вы слышите себя?

— Да.

— Тогда как вам?

— Деловито.

— Бесчеловечно.

Он отвёл взгляд к окну. Машина тронулась.

Некоторое время мы ехали молча. Я пила кофе и злилась на него, на фото, на Валентину Сергеевну, на Антона, который вызвался фотографировать, на Полину с её финансовой реальностью и немного на себя — за то, что вчера позволила его руке лечь на мою талию и не отстранилась сразу.

— Партнёры отреагировали положительно, — сказал Кирилл.

— Поздравляю.

— Арина.

— Что?

— Я не пытаюсь вас задеть.

— А получается, будто тренируетесь.

Он повернулся ко мне.

— Орлов написал утром. По его словам, у части партнёров была обеспокоенность тем, что я слишком закрыт, слишком резок и слишком непредсказуем в личной коммуникации. После вчерашнего ужина и сегодняшней публикации у них сложилось впечатление, что ситуация меняется.

— Потому что у вас появилась женщина?

— Потому что я выгляжу менее изолированным.

— Как красиво вы произносите «женщина» без слова «женщина».

— В деловой среде это называется личная стабильность.

Я тихо рассмеялась.

Не весело.

— Личная стабильность. Я, значит, теперь ваша личная стабильность?

— В глазах публики — возможно.

— А в ваших?

Он не ответил сразу.

Слишком долго не ответил.

Я повернулась к окну, потому что не хотела ловить его взгляд.

— В моих, — сказал он наконец, — вы человек, которого я не собирался втягивать в публичное поле.

— Но втянули.

— Да.

— И теперь хотите, чтобы я там осталась.

— До финального подписания сделки.

Я закрыла глаза.

Вот оно.

Полина была права. Конечно, была права. Полина редко ошибалась, особенно когда дело касалось чужих стратегических манёвров и наших счетов.

— Нет, — сказала я.

— Вы даже не выслушали.

— Я уже слышу. Вы предложите сохранить легенду. Не подтверждать прямо, но и не опровергать. Появиться вместе на нескольких мероприятиях. Дать партнёрам красивую картинку: Кирилл Грант не ледяной одиночка, а мужчина с человеческим тылом. Ваша мать будет счастлива, совет директоров перестанет морщиться, каналы получат свою сказку, а я — роль, которую не выбирала.

Он молчал.

— Попала? — спросила я.

— Почти дословно.

— Прекрасно. Значит, можете меня высадить.

— Арина.

— Нет.

— Послушайте.

— Нет, Кирилл. Это уже не ужин. Не один вечер. Не деловой риск, который можно пережить и забыть. Вы предлагаете мне стать публичной частью вашей истории.

— Временно.

— Люди не читают мелкий шрифт под чужими фотографиями.

— Я обеспечу вашу защиту.

— От чего? От комментариев? От слухов? От того, что клиенты начнут думать, будто меня наняли не за профессионализм, а потому что я ваша женщина?

Он дёрнулся.

Едва заметно.

— Я не позволю никому так говорить.

— Вы не можете запретить людям думать.

— Но могу запретить им использовать это против вас.

— Опять всемогущество?

— Ответственность.

Я посмотрела на него.

Впервые за утро он выглядел не просто стратегом. Не человеком, который просчитывает плюсы и минусы, а тем, кто понимает: в его системе координат появился живой человек, и любой расчёт теперь имеет лицо.

Моё.

— Кирилл, — сказала я тише. — Я не хочу быть публичной игрушкой в вашей бизнес-партии.

Он сжал челюсть.

— Вы не игрушка.

— Тогда не двигайте меня по доске.

— Я прошу вас стать частью решения.

— Решения вашей проблемы.

— Нашей теперь тоже.

— Нет. Моей проблемой это стало без моего согласия.

Он откинулся на спинку сиденья. В машине стало слишком тихо. Даже город за стеклом словно ушёл на задний план, уступая место нашему спору.

— Вы правы, — сказал он.

Это прозвучало неожиданно.

Я посмотрела на него настороженно.

— И что теперь?

— Теперь я должен предложить вам выбор. Настоящий.

— Вы умеете?

— Пытаюсь.

— Слушаю.

Он достал из папки лист.

Разумеется, лист. Кирилл Грант даже личный хаос превращал в документ.

— Вариант первый. Мы немедленно опровергаем информацию. Публикуем официальное сообщение, что вы мой внешний консультант, фото сделано на семейном мероприятии, личных отношений нет. Последствия: часть деловых каналов решит, что мы оправдываемся. Моя мать будет недовольна. Партнёры воспримут это как возврат к прежней модели закрытости. Ваше имя всё равно останется в публикациях, но уже с оттенком скандала.

— Вариант второй?

— Мы ничего не подтверждаем и не опровергаем. Вы продолжаете работу по контракту, появляетесь со мной только там, где это оправдано вашей функцией консультанта. Внутри компании я фиксирую ваш статус официально. Снаружи мы сохраняем нейтральную позицию.

— То есть люди продолжат считать меня невестой.

— Да.

— Но мы будем делать вид, что это их фантазия.

— Это не худшая стратегия.

— Для вас.

— Для сделки.

— Для вас и сделки.

Он принял удар молча.

— Вариант третий? — спросила я.

— Мы подтверждаем, что между нами есть личная связь.

— Нет.

— Я ещё не закончил.

— А я уже закончила. Следующий.

— Варианта четыре нет.

— Тогда будет. Мы опровергаем всё, вы сами разбираетесь с партнёрами, я продолжаю работать как консультант, но без публичных появлений рядом с вами.

— Это почти первый вариант.

— Нет. В первом вы уже решили, как отреагируют все. В моём варианте вы, возможно, впервые не используете меня как стабилизирующий аксессуар.

Он посмотрел на меня так, будто слово «аксессуар» попало ему под рёбра.

— Вы действительно думаете, что я так вас вижу?

— Я не знаю, как вы меня видите. И это часть проблемы.

Машина остановилась у здания «Грант Инвест».

Кирилл не вышел.

Водитель сидел неподвижно, будто давно освоил искусство быть предметом интерьера в критические моменты чужих отношений.

— Я вижу женщину, — сказал Кирилл медленно, — которая вчера вошла в дом моей матери и не попыталась понравиться любой ценой. Которая выдержала Нину Павловну, Орлова, Баженову, семейные фотографии и меня. Которая спасла ужин так, что моя мать впервые за долгое время смотрела на меня без тревоги. Которая злится сейчас совершенно справедливо. И которая, к сожалению, стала частью ситуации, где любое решение будет иметь цену.

Я молчала.

Потому что это было не то, что я ожидала услышать.

Он не сказал «полезный специалист». Не сказал «выгодный фактор». Не сказал «личная стабильность».

Он сказал «женщина».

И всё равно этого было недостаточно.

— Цена не должна быть только моей, — сказала я.

— Не будет.

— Докажите.

Он кивнул.

— Сегодня в десять совет директоров. Я обозначу ваш официальный статус и запрещу любые внутренние спекуляции.

— Запретите слухи? Серьёзно?

— Нет. Но объясню последствия.

— Звучит угрожающе.

— Это и должно звучать угрожающе.

— Кирилл.

— Арина, если кто-то в моей компании решит обсуждать вас как объект, а не как профессионала, это будет не вопросом слухов, а вопросом деловой пригодности.

Я смотрела на него и снова