Генерал, мы в разводе! - Максим Добров
— У нас не было правил.
— Были. Я вела.
— Ты отвлеклась.
— Потому что ты жульничаешь.
— Адаптируюсь к обстоятельствам.
Его пальцы снова коснулись меня, и следующая реплика превратилась в ругательство. Глеб тихо рассмеялся, но продолжил с такой сосредоточенной внимательностью, что я быстро перестала думать о справедливости.
Когда он оказался надо мной, я встретила его взгляд и кивнула, отвечая на невысказанный вопрос. На этот раз между нами не было прежней медлительности. Мы знали, чего хотели, и не делали вид, будто случайно оказались в одной постели.
Позже мы лежали, запутавшись в одеяле. Повязка каким-то образом висела на изголовье.
— Случайность номер два, — произнесла я.
Глеб повернул голову.
— После второго раза это уже не случайность.
— Статистическая погрешность.
— Боюсь представить, сколько наблюдений понадобится для достоверной выборки.
Улыбка постепенно исчезла. Глеб посмотрел в потолок, подбирая слова.
— Когда все закончится, хочу пригласить тебя на ужин. Не в клубе, не под чужими фамилиями и без людей с оружием у ворот. Просто ужин.
Он просил только об одном вечере после всего, и именно поэтому меня охватила паника.
— Сначала разберемся с Алиной, твоим братом и флешкой. Потом обсудим культурную программу.
В его взгляде мелькнула боль, но Глеб не стал настаивать.
— Хорошо.
— И все?
— Ты сказала, что поговорим потом. Я услышал.
Отсутствие давления оказалось неудобнее спора: мне не на что было злиться.
Пока я принимала душ, Глеб приготовил кофе, нашел корицу и поставил чашку у окна.
— Ты снова помнишь.
— Я многое помню.
— Это не всегда полезно.
— Знаю.
Он не добавил ничего, оставляя между словами пространство, которое больше не требовалось заполнять решениями.
— Проверим Алину, — сказала я.
— Потом позавтракаем.
— Это приказ?
— Нет. Но после двух статистических погрешностей тебе нужны калории.
Я подавилась кофе, а Глеб постучал ладонью между лопаток и позволил себе бессовестную улыбку.
Коридор возле женского спа встретил нас суетой. У комнаты Алины стояли начальник охраны, две бледные сотрудницы и человек Белова. Еще секунду назад в глазах Глеба оставалось утреннее тепло, теперь взгляд стал холодным.
— Где она?
— Пропала около сорока минут назад, — ответил начальник охраны. — Сказала, что ей плохо, попросила проводить в уборную. Внутри есть служебная дверь в процедурный коридор. Она оказалась не заперта.
— Территорию перекрыли?
— Да. Поднимаем записи.
Глеб выругался и вошел в комнату. Кровать была смята, шкаф открыт. На тумбочке остались паспорт Алины, папка с документами, зарядное устройство и резервный телефон без сим-карты.
— Ее забрали, — сказал он.
— Подожди.
— Вера, у нас нет времени.
— Поэтому перестань командовать и посмотри.
Из дорожной сумки исчезли запасные брюки, водолазка, куртка, наличные, косметичка и парик. Кремовая коробка валялась возле кровати открытой и пустой.
— Туфли тоже забрала.
— Ее могли заставить собрать вещи.
— Похитители позволили выбирать помаду, пересчитывать деньги и упаковывать обувь, но приказали оставить паспорт?
На камерах Алина входила в спа между двумя сотрудницами. Через три минуты из служебной двери вышла женщина в серой форме уборщицы и маске. Я узнала Алину по походке. Она спокойно провезла тележку по коридору, переоделась в подсобке и вышла к дороге для поставщиков.
Никто ее не держал и не сопровождал.
— Сука, — тихо произнес Глеб.
Я вернулась к тумбочке. Под паспортом лежал сложенный лист из папки клуба.
«Спасибо за сопровождение. Дальше я сама».
Глава 14. Невеста ушла сама
Глеб перечитал записку, словно между строками мог появиться адрес. Потом убрал лист в пакет и набрал Белова.
— Алина ушла сорок минут назад через служебный корпус. Одна, в форме уборщицы. Подними камеры, вокзалы и трассы. Паспорт оставила, наличные забрала. И пришли двух сотрудников: они отвезут Веру в Москву.
Я сначала решила, что ослышалась.
— Кого отвезут?
Глеб не повернулся. Только веки опустились, будто он заранее сожалел о разговоре.
— Я перезвоню, Антон.
— Не отключайся, — сказала я. — Мне интересно, как меня собираются перевозить без согласия.
Из динамика донесся вздох.
— Я ничего не слышу, особенно семейные конфликты до кофе.
— Мы не семья, — одновременно произнесли мы.
— Тем более, — ответил Белов и отключился.
Глеб положил телефон слишком аккуратно.
— Ты возвращаешься в Москву. Это больше не заказ агентства.
— Очень убедительная попытка заменить приказ констатацией факта.
— Алина использовала тебя, исчезла и оставила разбираться с вооруженными людьми. Твоя фамилия была на брони, тебя снимали на свадьбе, ты ее основная связь. Теперь ты не посредник, а подозреваемая.
— Именно поэтому нельзя уезжать.
— Именно поэтому уедешь под охраной.
— Мы вчера договорились: никаких решений за моей спиной.
— Вчера Алина была под охраной и мы считали, что на флешке компромат. Обстоятельства изменились.
— Но ты нет.
Он отшатнулся едва заметно.
— Это несправедливо.
— Зато знакомо. Ты опять испугался и решил, что мой голос становится необязательным.
— Я не испугался.
— Не ври хотя бы мне.
Глеб отвернулся к окну.
— Хорошо. Боюсь. Довольна?
— Нет. Я не добиваюсь признания под пыткой.
— Тогда чего хочешь, черт возьми?
Он повернулся резко. В глазах стояла ярость, направленная не на меня, а на собственное бессилие.
— Чтобы ты перестал делать мой выбор ценой за свое спокойствие.
— Спокойствие? По тебе стреляли, тебя могли убить в мотеле и бане. Я просыпаюсь рядом и через полчаса узнаю, что женщина, ради которой ты полезла под пули, снова нас обманула. Какое, к черту, спокойствие?
— Страх не делает тебя владельцем моей жизни.
Глеб провел ладонью по лицу.
— Если с тобой что-нибудь случится, я