Дикая карта - Элси Сильвер
Сегодняшний вечер — полный отстой, но я, как настоящий мужчина, сдерживаю своё раздражение и благодарю её за помощь, прежде чем уйти и найти место, где можно переждать ночь.
Уставшие ноги несут меня по аэропорту, пока я ищу место, где можно прилечь на несколько часов. За годы борьбы с лесными пожарами я выработал в себе сверхъестественную способность засыпать практически где угодно и обходиться без сна. Лесным пожарам всё равно, когда вы ложитесь спать, и они часто разгораются сильнее с наступлением темноты, так что мне не привыкать засыпать в неудобных местах.
Вот только я не единственный, кто, похоже, смирился с тем, что сегодня ему придётся ночевать в аэропорту.
Я стою на месте, уперев руки в бока, и ищу хоть какой-нибудь свободный уголок, но это место похоже на грёбаный хостел: повсюду люди и сумки.
Единственное место, где есть свободные места, — это бар. Один-единственный столик на двоих в углу зала, прямо у прохода, ведущего в туалет. Это не гламурно, но хоть что-то. И выпить сейчас было бы чертовски кстати.
Я даже не утруждаю себя вопросом, свободно ли место. Я просто прохожу мимо пустующей стойки администратора и заявляю о своих правах. И как раз вовремя, судя по потоку людей, которые подходят и оглядывают ресторан, словно надеясь, что где-то освободится место. Но они напрасно тешат себя иллюзиями. Барная стойка забита до отказа, люди стоят плечом к плечу, а пол завален сумками. Официанты в панике снуют между столиками, пытаясь справиться с неожиданным наплывом посетителей в понедельник вечером.
Мне тоже их жаль, поэтому я достаю телефон и листаю ленту в ожидании — всё равно мне больше нечем заняться. Новости о снежной буре и хаосе, который она вызвала на северо-западе Тихоокеанского региона, заставляют меня покачать головой. Почти в любом другом канадском городе это не было бы проблемой. Но здесь? Не хватает снегоуборочной техники. Не хватает машин для противогололёдной обработки.
Пока я мысленно ругаю крупный аэропорт, моё внимание привлекает чей-то голос.
Этот звук выводит меня из состояния апатии.
Я поднимаю глаза и вижу её. Девушку с лимонадом.
Женщину.
Потому что в ней нет ничего девчачьего. Она держится с уверенной непринуждённостью, её мягкие женственные изгибы словно созданы ею самой. А этот голос? Он совсем не девчачий. Этот голос принадлежит взрослой женщине. Он не легкомысленный и не слишком звонкий. В нём есть мёд и специи, он мягкий с нотками теплоты — чувственный без всяких усилий.
— Ни одного свободного места во всем этом месте?
Теперь за прилавком стоит парень, который выглядит слишком юным, чтобы здесь работать. Он смотрит на неё в ответ, и я вижу, что его не оставляет равнодушным её лицо в форме сердца и такие же губы в форме сердца. Кажется, он готов сам сколотить ей стул, лишь бы ей было на чём сидеть.
Пока она осматривает ресторан, он не сводит с неё глаз. И я следую его примеру.
Неудивительно, что он чуть ли не задыхается. Он только что встретил современную Мэрилин Монро, только ещё более пышногрудую. Распущенные платиновые локоны ниспадают на пухлые щёки и курносый нос. Но больше всего в ней поражают её большие голубые глаза. Они такие яркие, что, клянусь, кажутся лавандовыми.
Я ёрзаю на сиденье и снова сосредотачиваюсь на телефоне. Я слишком стар, чтобы пялиться на симпатичную девушку в аэропорту. Гораздо уместнее листать новости.
— П-простите. Я бы хотел...
Я слышу, как он запинается и усмехается.
Бедный гребаный парень.
— О, не извиняйся. На самом деле я вижу свободное место вон там. Я ценю твою помощь.
Я усмехаюсь себе под нос. Помощь. Это великодушно с её стороны.
— Что-то смешное?
Я снова слышу этот голос, на этот раз ближе. И когда я поднимаю глаза, она стоит прямо передо мной.
И, чёрт возьми, на мгновение я чувствую себя таким же косноязычным, как тот парень, над которым я только что смеялся. Я смотрю на неё в ответ, чувствуя, что могу съежиться под тяжестью её проникновенного взгляда.
Я раздражённо бурчу «нет», чтобы скрыть свою ошеломлённую реакцию.
Раньше я считал её симпатичной, но я ошибался — она чертовски великолепна.
Её губы растягиваются в понимающей улыбке.
— Хорошо. Мне бы не хотелось сидеть с незнакомцем, который смеётся над чем-то несущественным.
— Простите? — смущённо спрашиваю я.
Но всякое смущение исчезает, когда женщина отодвигает стул напротив меня от стола и садится.
Без приглашения.
— Вы не против, не так ли?
Я выпрямляюсь, немного смущённый её... фамильярностью? Дружелюбием? Я не знаю, как это назвать, но это меня сбивает с толку. Я не из тех, кто заводит разговор с незнакомцами. Чёрт, я даже с теми немногими людьми в своей жизни, которых считаю друзьями, не особо люблю разговаривать.
— А вдруг там кто-то ещё сидит? — ворчу я, не в восторге от неожиданной встречи и от того, насколько привлекательной я её нахожу.
Она ставит сумку на пол, хрипловато и весело смеясь. Когда она выпрямляется, то не выглядит ни капли смущённой. Она упирается локтем в стол и подпирает подбородок ладонью.
— Здесь больше никто не сидит.
Я скрещиваю руки на груди и откидываюсь на спинку стула, чтобы между нами было немного пространства.
— Откуда ты знаешь?
Она наклоняет голову, и свет ламп падает на её румяные щёки.
— Нет сумки. Нет телефона. И от тебя исходит серьёзное предупреждение: держись подальше.
Я скептически поднимаю бровь, глядя на женщину.
— Энергия «держись-подальше-чёрт-возьми»?
Она отвечает мне заговорщической улыбкой.
— Да. Если бы ты был домом, я бы окурила тебя шалфеем.
Ах, ещё немного гранолы, ву-ву, лимонада, соль земли и всё такое. Именно то, что мне сейчас нужно.
Я кусаю внутреннюю сторону щеки, чтобы не рассмеяться, и подозреваю, что она улавливает мой цинизм, но она просто протягивает руку через стол. Та же татуировка, что я видел ранее, привлекает мой взгляд, пока изящные лозы и листья разворачиваются в мою сторону.
Я хмурюсь на её руку, что вызывает у неё хриплый смех, а затем:
— Привет. Спасибо, что пригласил меня. Меня зовут Гвен, а тебя?
Я поднимаю взгляд, и её блестящие глаза встречаются с моими. Чем дольше я смотрю