Дикая карта - Элси Сильвер

Поэтому, чтобы испортить ей настроение, я протягиваю ей руку и резко говорю:

— Привет. Я Баш. И я думаю, что наши представления о приглашении могут сильно отличаться.

Гвен слегка пожимает плечами.

— Может быть, это место должно было оставаться пустым.

Я поджимаю губы.

— Да, именно так. Так и было.

Она тихо смеётся и качает головой, словно я её очаровал.

— И всё же я здесь. И ты знаешь, что говорят… Когда жизнь преподносит тебе лимоны… — Она подмигивает мне, и мне кажется, что мои джинсы стали немного теснее в области паха.

Я сжимаю челюсти, но бросаю на женщину, сидящую напротив, свой самый скучающий взгляд в жалкой попытке скрыть свою откровенно мальчишескую реакцию на неё.

— А что, если я захочу лайм? — спрашиваю я, и в этот момент к нашему столику подбегает взволнованный официант и, затаив дыхание, спрашивает:

— Что вам принести?

Не сводя с меня глаз и изогнув свои прелестные губки в понимающей улыбке, Гвен — незваная гостья — не теряет времени даром.

— О, слава богу, ты здесь. Этому мужчине срочно нужна лаймовая маргарита. Очень кислая.

ГВЕН

Официант убегает ещё до того, как я успеваю договорить: «Сделайте два». Когда я снова перевожу взгляд на мужчину напротив, он смотрит на меня убийственным взглядом.

И если бы я не видела, как он был чертовски мил с той бедной сотрудницей службы поддержки, я бы могла ему поверить. Но я была там. Стоя в очереди в нескольких рядах позади, я видела, как он без колебаний заступился за женщину.

Чёрт возьми, он даже по-новому и забавно обыграл одно из моих любимых высказываний.

Так что нет, Баш, ворчун с густыми тёмными бровями и очаровательной морщинкой на переносице, меня совсем не отталкивает.

Я знаю, как выглядит по-настоящему злобное выражение лица — такое, которое предшествует словам, достаточно острым, чтобы ранить. Но это не оно. Вместо этого он выглядит напыщенным, с точёными чертами лица.

Если бы мне нужно было описать его одним словом, я бы сказала «мужественный». С головы до ног.

Массивные чёрные кожаные ботинки, строгие джинсы Levi's и мягкая фланелевая рубашка свободного кроя придают ему вид настоящего лесоруба. Ворчливого лесоруба.

Но больше всего внимания привлекает его лицо. Оно не то чтобы красивое, но и не заурядное. У него крупный нос, квадратная челюсть и аккуратно подстриженная густая борода. В его тёмно-каштановых волосах, коротко подстриженных по бокам и аккуратно уложенных сверху, виднеются серебристые пряди.

— Ты что, только что сама подошла к моему столику и сделала заказ за меня? — Его низкий голос звучит грубо, но беззлобно.

— О, это твой столик? Прошу прощения. Я не знала, что ты владеешь аэропортом.

На его шее сбоку пульсирует вена. Я знаю, что она видна только потому, что этот человек чертовски напряжён.

— Нет, но есть известное правило: если кто-то сидит за столом, то и другие стулья заняты.

Я округляю губы, делая вид, что меня просветили этой новой информацией.

— Боже, я и не подозревала. Я не читала свод правил о том, как провести ночь в аэропорту. У тебя он есть?

Он смотрит на меня в ответ, облизывая передние зубы.

Я улыбаюсь и невинно пожимаю плечами.

— Мне кажется, что сегодня мы все в проигрыше, и любой свободный стул — это честная игра. Если я тебе не нравлюсь, то, боюсь, я ничем не могу тебе помочь. Но если тебе просто не нравится «Маргарита», то я с радостью помогу тебе, выпив и то, и другое. Мне сегодня никуда не нужно, а я люблю хорошую «Маргариту».

Его пухлые губы приоткрываются, словно он собирается что-то сказать, но слов не находится. Он просто смотрит на меня, как на экзотическую птицу, которую он никогда раньше не видел. Наконец он бормочет:

— Ты мне вполне нравишься.

— Ого, какая высокая оценка с твоей стороны. Спасибо, что благословил меня своим одобрением, — дразнюсь я, наблюдая, как он закатывает глаза и у него дёргается мышца на челюсти, словно этот намёк его почему-то раздражает.

— Я не это имел в виду, и ты это знаешь.

Довольно улыбнувшись, я откидываюсь на спинку стула и скрещиваю руки на груди, повторяя его позу.

— Правда? Всё, что я о тебе знаю, — это то, что ты предпочитаешь лаймы лимонам и у тебя сильные моральные принципы.

Он слегка наклоняет голову.

— Сильные моральные принципы?

— Стойка регистрации.

В его глазах вспыхивает понимание.

— Ты это видела, да?

— Во всей красе. И это действительно было великолепно.

Он хмыкает, ёрзая на стуле, и отводит взгляд, как будто ему неловко от этого комплимента.

— Ничего особенного.

Я размышляю над этим, и у меня в голове всё перемешивается.

— Я имею в виду… Больше никто ничего не сделал. Я подозреваю, что для этой женщины это было очень важно. Такие мужчины становятся агрессивными, когда разговаривают с теми, кого могут запугать.

Просто спросите моего отца.

Он хотел отправить меня в мир кроткой и послушной.

Но у него ничего не вышло.

Единственное, с чем он отправил меня в мир, — это непоколебимая решимость, неиссякаемый оптимизм, желание следовать за своей мечтой… и некоторые проблемы с отцом. Но на самом деле эти проблемы не из-за него. Потому что я не разговаривала с ним восемь лет.

Баш усмехается в ответ на мою оценку и вертит в руках салфетку, в которую скручены столовые приборы.

— Да, этот парень был полным неудачником. Это я могу тебе сказать.

Я киваю в знак согласия, когда слышу, как Баш бормочет:

— Может, тебе стоит окурить его шалфеем вместо этого.

Мои глаза расширяются, пока я разглядываю его, не находя ни единого другого признака, что он только что невозмутимо отпустил такую шутку. Так что я подыгрываю.

— Абсолютно. Я приму это к сведению. Может, если мы найдём его сегодня вечером, я смогу предложить скидку «два по цене одного» и очистить вас обоих.

Это приносит мне ещё одну хмурую гримасу, что только заставляет меня смеяться.

— Так куда направляешься? — спрашивает мужчина.

— В Торонто. А ты?

— В Калгари. — Я киваю, вспоминая, что его выход был прямо рядом с моим. Один быстрый взгляд вниз, и мои глаза замечают бирку, прикреплённую к его сумке. Кажется, «Баш» — это сокращение от Себастьян Руссо.

Даже его имя горячее, отвлекающе думаю я про себя.

Как раз в этот момент по столу скользят подставки