Вернуть свое - Мария Зайцева

Я слушаю, плачу и молчу.

В том числе, и о том, что единственный, кого я ждала в своей жизни — это он.

Сейчас, оборачиваясь назад, к моменту первой встречи с самым главным злом моей жизни, а иначе Андрея и не назвать никак, я все время думаю, что случилось бы, если б я тогда послушала свою интуицию?

Если бы отказалась ехать на ту встречу?

Был бы у меня шанс избежать всего дальнейшего?

И… Самое главное, хотела бы я этого избежать?

Вопрос, на который нет ответа.

И не будет никогда, потому что, сколько бы я ни возвращалась, ни обдумывала происходящее, ни выискивала себе оправдание, или оправдание Андрею, которого я вскоре после нашего знакомства тоже начала звать Сим-Симом, я не смогу с полной уверенностью сказать, что хочу, чтоб этого не было.

Наверно, это признаки мазохизма, во всей его красе. Но… Как уж есть.

В любом случае, если бы кто-то сказал мне, двадцатилетней наивной девочке в то утро, что через час ее жизнь навсегда изменится… Я бы только плечами пожала.

Она у меня и без того не сильно радовала.

И в тот день, уже с начала рабочего дня, тоже.

Например, в холодильнике в офисе, где мы оставляли свои продукты, не оказалось моего молока.

Я перепроверила несколько раз, глазам не веря, но его реально не было! Мне стало дико обидно и до слез жалко себя. Наверно, молоко это дурацкое, без которого я не могла пить кофе, а кофе мне было необходимо для работы мозга, стало последней каплей.

Я повернулась к опенспейсу, попыталась сразу объять необъятое, то есть, взглядом пробуравить кружку каждого сотрудника на предмет молока в кофе.

И… Отвернулась обратно.

Просто представила себе на мгновение, как предъявляю кому-то из сидящих тут коллег за молоко, и стало стыдно. В конце концов, это не такая уж потеря…

Хуже было то, что купить нового мне не на что. Вчера последние деньги отдала тетке за жилье, и сегодня пришла на работу пешком. Два квартала. На каблуках.

Расчет у меня был на то, что в этот день обычно перечисляли аванс, но происходило это во второй половине дня. А кофе мне нужен был сейчас. Голова совершенно не работала.

Всю ночь мой двоюродный брат играл в свои стрелялки и орал, как дурной, когда проигрывал. Стены в квартире у тетки тонкие, и я вскакивала с кровати от каждого его крика. И перепроверяла на всякий случай замок на двери, закрыт или нет?

А то были случаи, когда этот придурок, разозленный очередным проигрышем, вламывался ко мне. Без агрессии, просто тянуло его по душам поговорить, рассказать, какой он крутой и какой мир вокруг дерьмо.

По моему мнению, Петечка сам был редкостным дерьмом, но высказываться я не планировала. Тетка в своем утырке души не чаяла, а мне надо было где-то жить. Кто мне еще тут комнату сдаст за такие гроши?

Так что сегодня я была на редкость не в себе. И кофе… О, я о нем так мечтала…

Потому и обидно. До слез просто…

— Настенька… — голос моего начальника, Матвея Петровича, заставил собраться и, выдохнув, повернуться к нему. — А что ты здесь стоишь, кофе хочешь? Пойдем, я скажу Свете, чтоб сделала тебе нормального, а не эту растворимую бурду.

Он развернулся и пошел к своему кабинету, а я, помедлив, двинулась за ним. И вся внутри напряглась, потому что сегодня Матвей Петрович был подозрительно добрый. И это настораживало. Обычно он со мной или через губу разговаривал, или орал, или вообще не замечал демонстративно. А тут прямо медовый.

В моей больной голове красная лампочка опасности начала предупредительно мигать. Но вопросов задавать пока смысла не было.

Мы зашли в кабинет, я настороженным сусликом замерла у дверей, а начальник и в самом деле приказал секретарше сделать мне кофе.

Пригласил сесть в кресло для посетителей.

Подождал, побарабанил пальцами по столешнице, рассматривая меня, словно зверушку в зоопарке.

Черт, если бы можно было еще больше напрячься, я бы это сделала! Но тут и так в камень превратилась. Испуганный такой камень.

— Ты у нас который день стажируешься?

— Второй месяц уже пошел, — осторожно ответила я.

Можно подумать, он не знал! Все он знал!

И, судя по ежедневному его поведению, явно не забыл, как мы тут, в его кабинете, мило пообщались на второй день моей стажировки.

После такого общения я вынуждена была в туалете пришивать пуговицу на блузку, а этот урод весь день просидел в кабинете, не показываясь на глаза сотрудникам. И потом еще несколько дней больничного взял. А все потому, что даже если при ударе нос не ломается, то синяки потом на физиономии под обоими глазами очень даже симметричные появляются.

Честно говоря, я думала, что на этом фиаско и конец моей стажировке придет, но Матвей Петрович только премии меня лишил за первый месяц, обещанной, кстати, если буду стараться. По его мнению, я не старалась. Ну, и игнор, хамство и ор тоже, конечно, использовал. Наверно, думал, что я сама сбегу.

Не понимал, дурак, что бежать мне было некуда.

Что стажировка в этом дизайнерском агентстве, самом крупном, самом престижном в нашем городе — была моим единственным шансом выползти из той дыры, где я сейчас находилась. И я за этот шанс зубами и ногтями цеплялась.

Но сейчас, похоже, все.

Кончилися танцы, как в детском мультике пели…

Слишком уж взгляд у начальства ласковый был.

— Значит, опытный уже специалист, — обрадовался Матвей Петрович непонятно чему, — и тебе уже пора поручать самостоятельные проекты!

Я в первое мгновение даже подумала, что бессонная ночь и отсутствие кофе сделали-таки свое черное дело, наградили меня слуховыми галлюцинациями. Но начальство изволило улыбнуться еще шире и кинуло мне через стол папку.

— Вот, первый твой клиент. Компания «Гора Алладина».

— Но… — нет, я, конечно, слышала про эту компанию. Монополиста в нашем городе, да и области, наверно, тоже. Причем, сложно найти области, в которых эта компания не потопталась бы. Строительство, торговля, банк даже был у них. И такого клиента — мне? Блин, все страшнее и страшнее…

— Надо будет съездить на встречу с генеральным директором, обсудить, что именно они хотят. Это личный заказ от